Она быстро обернулась и окинула пристальным взглядом машины, припаркованные возле прощального зала.
Курилов задержал дыхание, когда Лида приостановилась и стала смотреть прямо на него через лобовое стекло. И столько ненависти сквозило в этом взгляде, что Арсению стало не по себе.
А потом она ушла туда, куда сам Курилов не мог заставить себя пойти. Впрочем, и дальше прятаться от той встречи, что неминуемо случится дальше, он не стал – кивнул матери и отцу и, выйдя из машины, направился к дверям прощального зала.
Хотелось держаться от всего подальше, приходилось вытаскивать из себя какие-то нечеловеческие усилия, чтобы не уйти, но Арс стоял в нескольких метрах от Лиды, что застыла возле их умершей дочери немым изваянием. Он лишь видел, как она вцепилась в край небольшого гроба, и думал о том, что так не должно быть. Всё неправильно, ужасно, отталкивающе…
А потом Лида закричала. Курилов даже не сразу понял, что именно это за звук. Жуткий и пронзительный, какой издают те звери, которые уже заглянули за черту и готовы принять смерть.
– Ника-а-а! Моя Ника-а-а! – ревела Лида, упав на бездвижную дочь.
Её попытался оттащить Сергей, но Лидия крепко схватила Веронику, сотворив маленький хаос. Она прижимала к себе малышку, платьице на которой сбилось.
Мария, стоящая рядом с Арсением, всхлипнула и взмолилась:
– Пожалуйста, прекрати это… прошу!
Курилов не знал, о чём именно просила мать, но чувствовал – он готов отдать всё, что угодно, чтобы только больше не видеть этого ужасающего зрелища.
И всё же ему и сейчас нужно было исправлять всё, что он натворил, как и говорила до этого Милена.
Сократив расстояние до Лиды в несколько шагов, он схватил её за плечи и потащил на себя.
– Перестань! – рявкнул, оттаскивая женщину от гроба. – Хватит!"
"Этих слов было достаточно для того, чтобы Лида вошла в раж. Она выпустила Нику, развернулась к нему так стремительно, что Курилову почудилось, будто по прощальному залу вот-вот пронесётся порыв ветра. Вцепилась ужасающим взглядом в лицо Арсения и завопила:
– Ненавижу! Ненавижу тебя, сволочь! Будь проклят ты и вся твоя семья! И твоё сучье потомство до десятого колена! Будьте вы все прокляты!
Пока всё, что успела натворить Лида, приводили в порядок, Сергей потащил её к выходу из прощального зала.
Она что-то залепетала о том, что ей нужно время проститься с её девочкой, но Нефёдов был непреклонен.
– Больше этого не повторится, – обернувшись на пороге, сказал Сергей, выводя Лиду на улицу.
