– Я развела руками. – Ни проверить, ни поверить. Кредит доверия исчерпан, Арс. По нему ты мне ещё и должен…. С процентами.
Я поднялась на ноги и направилась к выходу из комнаты. На пороге обернулась и проговорила:
– Пока прошу тебя собрать вещи и уехать. Мальчишкам скажу, что у папы образовалась командировка.
Кольнула мысль о том, что любая другая бы подумала, что сама отдаёт в руки другой мужчину. Но я точно не стану изводиться такими идиотскими мыслями.
– Повторюсь – всё, чего я требую – защита. Пусть эта женщина забудет про мои странички, про наш с Яром и Вовой блог.
Пусть даже не думает, что может нагадить там, где это будет видно. Ведь там, где не видно, она уже нагадила…
Оставив Курилова, я вышла и направилась к сыновьям. Мне нужно было отвлечься на заботы о них, собраться с мыслями, а потом сделать то, на что я уже решилась.
Я собиралась встретиться с Лидой один на один и узнать её версию случившихся в прошлом событий.
Она согласилась сразу же. Я услышала в голосе бывшей Курилова заметное облегчение, и мне, в противовес потребности выяснить правду, сразу захотелось сказать ей, что передумала.
– Я сейчас далеко от клиники не уезжаю. Постоянно с Никой. Ты можешь приехать в кафе «Арлекин»? Это на углу Вяземской и Товарищеского?
– Я могу встретиться с вами, – сделав упор на этом слове, ответила Лиде, – где вам будет удобно. Через пару часов, подойдёт?
Я вынуждена была призвать на помощь все свои силы, какие у меня имелись в наличии. И моральные, и физические. Потому что казалось, что меня уже ноги не держат.
– Подойдёт, конечно, – с готовностью отозвалась Лидия и добавила: – Спасибо вам, Милена.
Нажав «отбой», я скривилась. Наверняка она думает, что я еду обговорить с ней тактику дальнейшего сбора средств. Что ж, в любой другой ситуации я бы действительно прониклась и помогла, но не сейчас. Не в тот момент, когда понимала, какую непомерную цену заплачу за то, чем должен заниматься кто угодно, но только не я.
Собиралась на эту встречу я особенно тщательно.
Пару раз даже смывала макияж и наносила его заново. Придирчиво рассматривала себя я зеркало, но изъянов не находила. Хотя, за такие мысли мне в принципе стоило себя обругать. Я любила свою внешность – пышные светло-каштановые волосы, выразительные глаза. Губы полные, но не те «вареники», которыми сейчас светила чуть ли не каждая вторая, а совершенно естественные, настоящие.
Не красавица по общепризнанным меркам, но и не уродина. Я себе нравилась.
