Макияж, причёска, да и тонкий халатик, под которым, как надеялся Курилов, всё же что-то было надето, навевал определённые мысли.
Вымыв руки только потому, что ему нужна была краткая передышка, а не потому, что собирался ужинать, Арсений вышел из ванной и спросил:
– Что делаем и где?
Лида нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. Кивнула на комнату Ники:
– Там нужно шкаф передвинуть, а вместо него привезут кровать. Я заказала специальную.
Курилов кивнул и прошествовал в детскую. Помещение показалось нежилым, да таким последнее время и было.
Вот только в пространстве витал какой-то аромат, который хотелось обозвать запахом безнадёжности.
– Этот шкаф? – спросил Арс, указывая на светло-розовый высокий предмет обстановки.
– Да. Сможешь его сдвинуть в тот угол? – указав в нужном направлении, уточнила Лида.
– Думаю, да."
"Он принялся передвигать мебель, надеясь, что в самом обозримом будущем сможет покинуть и эту комнату, от вида которой в душе рождались ужасающие мысли. И эту квартиру, в которую больше никогда не хотелось возвращаться.
Лида наблюдала за ним со стороны, присев на край постели Ники и выставив вперёд ногу, обнажившуюся чуть ли не до талии.
– Кажется, всё, – выдохнув, сказал Арсений, когда расквитался со шкафом.
Лида поднялась и прошла к столу, украшенному наклейками со смешными зайцами. Ловко выудила из недр ящика бутылку и два бокала, что вызвало у Курилова искреннее недоумение.
– Выпьем за то, что наша девочка скоро будет дома? – предложила, протягивая Арсу вино.
Он помотал головой.
– Я за рулём, и если больше ничего не нужно, собираюсь уехать, Лид.
В глазах стоящей напротив женщины полыхнуло что-то вроде недовольства, смешанного со злобой.
– Нужно, Арс. – Отставив вино к бокалам, она шагнула к Курилову и крепко вцепилась в ткань рубашки на его груди. – Нужно спасти нашу Нику.
Её губы прошлись по его рту, вызывая оторопь и отвращение. Лида попыталась протолкнуть язык, но Курилов отстранился и, схватив женщину за плечи, хорошенько встряхнул.
– Мы не будем делать никакого донора! – хрипло проговорил, а когда отступил, увидел, каким нехорошим блеском загорелись глаза Лиды.
Она уже развязывала поясок халата. Под ним обнаружилось кружевное бельё ярко-красного цвета.
– Ты же помнишь, что стоит на кону? Я не отстану от твоих детей, которых тебе родила эта дрянь! – Она прошептала эти слова, вновь подбежав к нему и пытаясь расстегнуть ремень брюк. Движения были рваными, хаотичными.
