Отец устроился возле жены и сцепил руки в замок.
– Вроде ничего серьёзного – то ли какое-то расстройство, то ли что-то подобное. Легла в клинику сама. Точнее, на этом настоял психиатр, к которому она обратилась. Нефёдов Сергей, вроде бы. Да, точно. Нефёдов Сергей Валентинович.
Курилов нахмурился. Это имя было ему незнакомым. Точнее, имя Сергей уже всплывало вскользь в разговорах с Лидой, только речь тогда шла о её муже. Это было совпадением, или Арсу стоило покопаться во всей этой истории более предметно?
– Дальше, – попросил Курилов отца.
– Ну а дальше пару лет она пыталась справиться с расстройством сама. Сидела на каких-то препаратах, консультировалась со специалистами. В тот момент Ника уже болела. Потом Лиду положили в клинику – она подписала добровольное согласие. Ну а следом, когда пролечилась, они собрались с Вероникой и приехали сюда, потому что Лидия поняла – в том городе, где они жили, им не помогут. В Питере для этого возможностей больше.
Арсений хмыкнул – он и был самой первой возможностью для Лиды, за которую она и ухватилась.
Он, его жизнь, его спокойное существование. И его семья.
– Я позвоню Русакову и попытаюсь разузнать, что можно с этим всем сделать, – сказал Курилов, подходя к своему месту за рабочим столом, чтобы снять со спинки кресла пиджак и, одевшись, поехать в отель.
– Да что с этим можно сделать? Только одно! – с горячностью заявил папа, на что мать активно закивала. – Даже если там ничего особенного по части психиатрического диагноза… даже если Лида не опасна – нужно воспользоваться тем, что её уже один раз клали в психушку!
– Пусть положат снова, – вступила мама.
– Мы пока займёмся Вероникой и её лечением. Ты ведь точно такой же родитель этой девочки, как и Лида. Ты имеешь на неё все права!
Она озвучила то, с чем Арсений никак не мог смириться. Когда Ника была дочерью только на бумаге, когда всё, что он делал – это приезжал к ней пару раз в год по праздникам, казалось, что и он, и Милена, и, что самое главное, его семья находятся в безопасности.
А сейчас у него включился своего рода режим избегания. Всё казалось, что если он не станет предпринимать никаких шагов, то всё исчезнет, растворится, перестанет быть настолько фатальным.
Пожалуй, Лида была права – у него действительно не имелось достаточно воли для принятия важных решений. И сейчас Курилову предстояло начать учиться быть совсем иным Арсением.
– Я позвоню Русакову и мы с ним обсудим, что делать дальше.
