Она уже мертва

Света слишком мало, чтобы понять, насколько сильно изменился он за последние двадцать лет, но крошки-лемуры нисколько не постарели, и крошки-колибри не постарели, и по-прежнему зеленеет плющ, и водопад с веселым грохотом струится по скале – омывая Белку, возвращая ее к жизни.

– Но ты ведь умер, Сережа. Разбился на вертолете.

В Сингапуре или Гонконге…

– Вот черт. Откуда ты узнала об этом?

– Тата. Тата сказала мне. Твой друг. Близкий друг.

– И она не должна была узнать. Мне нужно было всего лишь исчезнуть на какое-то время. Ставки в бизнесе иногда бывают такими высокими, что проще объявить себя несуществующим.

Но теперь все в порядке. Все утряслось, слышишь? Мне нужно многое рассказать тебе. Мы не виделись целую жизнь, и мне нужно многое рассказать тебе. Прости меня.

– И за нее тоже. У нас впереди будет много времени, чтобы все рассказать друг другу. Если ты, конечно, захочешь.

– Наконец-то вы все собрались здесь.

– В доме, который я для вас построил. Для нас.

– И как тебе твои родственники?

– Мне тоже нужно… многое рассказать тебе.

– У нас будет много времени. Очень много.

Повелитель кузнечиков так крепко обнимает ее, что Белка слышит хруст собственных костей – таких же мягких и податливых, как кости крошек-лемуров и крошек-колибри.

Таких же хрупких, как кости Асты, похороненные где-то здесь, совсем рядом. Но Сережа сможет защитить ее – и от костей, и от воспоминаний. От прошлого и от настоящего.

Почему бы не поверить в это?…