— До работы доберешься сама, — сообщает она, когда мы стройно маршируем к выходу. — Я в Столешников еду.
Ноги непроизвольно замедляют шаг, когда в дальним углу зала я вдруг вижу знакомые лица. Отчим, одетый в черный представительный костюм, с широкой улыбкой на лице пожимает руку Ладыгину. Мать Инессы сидит за столом. Ее светлые волосы переливаются в свете потолочной люстры, спина идеально прямая. Следом за приветствием ее мужа, Петр улыбается и ей так будто встретил подругу или родственницу.
— Ты чего застыла? — окликает меня Татьяна.
— На работу опоздаешь.
Оторвав взгляд от дружеской встречи, я быстро прячу лицо за волосами и выскакиваю за ней в вестибюль.
37"
"«Прощальный посиделки с любимыми коллегами. Завтра наконец-то домой!», гласит надпись под фотографией, которую я разглядываю вот уже минуту. Снимок сделан с лучшей эстетике инстаграма: в кадре — стол с изящными закусками в виде оливок и брускет, и несколько женских рук с безупречными маникюром, скрестившие бокалы.
Я снова сделала то, чего обещала себе не делать: открыла инстаграм Инессы.
Мои беспокойство относительно ее действующего статуса девушки Арсения, развенчанное двумя неделями безмятежного штиля, ожило с новой силой. Всему виной вчерашний случай в ресторане — дружеский обед отчима с родителями Инессы. Я просто не могу не думать о том, что он может означать. Если Петр баллотируется в депутаты, разве не логично ему встречаться только с самим Ладыгиным? Тогда что там делала мать Инессы? Они так улыбались друг другу, будто уже успели породниться.
Погасив экран, я с силой тру виски. А что если Радмила права, и я совсем ничего не смыслю в жизни? Арсений может говорить что угодно, но есть ведь и другие обстоятельства… Например, поддержка и связи Ладыгиных, которые так нужны Петру, и конечно не помешают и Арсению. Пока я думаю, что мы вместе, все остальные ведут себя так будто они с Инессой уже поженились.
Тревога пухнет во мне как снежный ком, раз за разом притягивая к себе все новые факты.
Арсений не занимается со мной сексом, Арсений явно не сказал отцу, что собирается расстаться с Инессой (а иначе к чему все эти семейные посиделки с ее родителями?), и Инесса до сих пор уверена в том, что он принадлежит ей. Как я позволила себе настолько потерять бдительность и расслабиться?
Экран валяющего на столе мобильного вспыхивает вновь. На экране горит номер Арсения. Буря эмоций так сильно себя засосала, что взять трубку прямо сейчас я не могу.
