Когда дело касалось Ксейдена, я всегда чувствовала только «ближе» и «еще».
Где-то позади него захлопнулась дверь, и я услышала звук поворачивающегося в замке ключа, затем глухой удар упавшего с плеч на пол рюкзака, шелест кожи, с которым он расстегивал и снимал с себя спинные ножны, – и все это время Ксейден не прерывал поцелуя. Он втянул мои губы точно так же, как в первый раз, – полностью, целиком, словно он позволил себе быть безрассудным и собирался воспользоваться этой безрассудностью на полную катушку.
Я заскулила от пронзившего меня безумия – так сильно я скучала по физическому контакту между нами.
Мои руки коснулись груди Ксейдена, и от леденящего холода его летной куртки у меня мурашки по спине побежали.
«Сколько же он летел через эту бурю?»
Я осторожно оттолкнула его:
– Подожди.
Ксейден тут же остановился и поднял голову ровно настолько, чтобы взглянуть мне в глаза.
– Знаю, знаю, я не должен быть здесь. По крайней мере, пока.
– Я не это имела в виду. – Я просунула пальцы между пуговицами его летной куртки и вцепилась в ткань, словно мы могли решить все проблемы этого мира, если он просто останется со мной в этой комнате.
– Ну разумеется, ты должен быть здесь. Просто я думала, ты в Левеллине.
– Я был там. – Внимание Ксейдена переключилось на мои губы и разогрелось так быстро, что я едва не пожалела, что остановила его. – А затем я вылетел в Тирвейн и оказался в нашем доме. – Он говорил так медленно, словно каждое слово тянули из него клещами. – Или, по крайней мере, он станет нашим домом после того, как ты выпустишься и нас обоих переведут сюда.
– Он уже стал нашим домом. – Мой пульс ускорился. Я не могла и вспомнить, когда мы в последний раз говорили о нашем будущем без ужаса. – Ты девять часов летел в противоположном направлении, – поддела я его, расстегивая сначала верхнюю пуговицу его летной куртки, затем следующую.
– Прекрасно об этом осведомлен, – прошептал он с намеком на что-то, напоминающее ухмылку. – В Левеллине я был очень зол и катался по своему ментальному льду.
Но я удержал себя в руках и не стал бить двоих мужчин, которые вырастили меня после смерти отца. – Я не поднимала глаз, просто продолжала расстегивать пуговицы его куртки и слушать. – Мы были за пределами действия чар, но я даже и не думал тянуться к источникам силы, потому что даже в таком состоянии я понимал: это вернет меня обратно в нулевой день, а нулевой день не даст мне тебя. Так что я усилием воли пришел в себя."
"– Ты сохранил контроль.
