— Т-ты покажешь нам, как с-строить п-плотину, или будешь сидеть здесь ш-штаны п-протирать?
Бен снова поднялся на ноги. Первым делом он посмотрел на ручей, неторопливо катящий свои воды. В том месте, где стояли ребята, Кендускиг был узок, и тем не менее укротить его вчера им не удалось. Ни Эдди, ни Билл не смогли придумать ничего лучшего, как закрепить доски на дне ручья. Но Бен улыбался. Видно было, что он сейчас предложит что-то новое, неожиданное, интересное и не очень трудное.
«Он знает, как перегородить Кендускиг, — подумал Эдди.
— Несомненно, знает».
— Ну что, ребята, хотите разуваться — разувайтесь, а то смотрите, ноги промочите.
Эдди тотчас услышал внутренний голос — голос матери, строгий и повелительный, как у дорожного инспектора: «Не смей, Эдди. Не вздумай! Промочить ноги — это прямой путь к простуде. Простуда обернется воспалением легких. Не смей!»
Билл и Бен сидели на берегу и стягивали кеды и носки. Бен суетливо закатывал штанины джинсов.
Билл уставился на Эдди. Глаза его были ясные, добрые, исполненные сочувствия. Эдди внезапно догадался, что Билл знает, о чем он сейчас думает. Ему стало стыдно.
— Т-ты идешь?
— Да, конечно, — отозвался Эдди. Он сел на берег и принялся стаскивать с себя кеды, а в голове не смолкал грозный голос матери. Правда, он становился все приглушенней. Эдди с облегчением заметил, что маму точно кто-то зацепил огромным крючком за блузку и тащит куда-то прочь по длинному гулкому коридору.
3
Был один из тех чудесных, незабываемых летних дней, когда все вокруг радует глаз и не вызывает сомнений. Свежий ветер разогнал тучи комаров и мух. Было солнечно и безоблачно. Температура около двадцати градусов. В кустах и в гуще деревьев пели птицы; они занимались своими делами. Эдди всего лишь раз прибегнул к помощи аспиратора, в груди полегчало, горло, казалось, расширилось чудодейственным образом, дышать стало легко. Аспиратор лежал в кармане и до полудня он его не вынимал.
Бен Хэнском, казавшийся еще вчера таким застенчивым и неуверенным в себе, неузнаваемо преобразился, когда принялись строить плотину. Теперь он походил на генерала на поле сражения. Время от времени он поднимался на берег и, подбоченясь, наблюдал оттуда за ходом работ, что-то бормоча про себя. Иногда проводил грязной рукой по волосам, так что часам к одиннадцати они торчали у него смешными шипами.
