Приближаясь к скамейке, на которой Бев ела мороженое, Ричи поправил пояс своего воображаемого пальто, надвинул на глаза воображаемую фетровую шляпу с широкими мягкими опущенными полями и представил себя Хамфри Богартом. Он мысленно подобрал нужный голос и действительно стал Хамфри Богартом, во всяком случае, так ему показалось. Другим же он показался бы Ричи Тоузнером, схватившим где-то легкий насморк.
— Здравствуй, милая, — сказал он, легкой поступью приближаясь к скамейке. Бев смотрела на поток машин. — Без толку ждать автобуса.
Фашисты перерезали дорогу. Последний самолет вылетает в полночь. Садись в него. Он будет тебя ждать. Я тоже жду тебя… Но мне придется потерпеть."
"— Привет, Ричи! — сказала Бев. Когда она повернулась к нему, он заметил у нее на правой щеке темно-лиловый синяк, как тень от вороньего крыла. Он вновь поразился, до чего же она мила… может быть, она даже настоящая красавица. Ричи никогда прежде не задавался мыслью, что красивые девушки бывают не только в фильмах, но и в реальной жизни и, быть может, есть даже среди его знакомых.
Возможно, именно этот синяк позволил ему разглядеть красоту Бев — контраст, без которого нельзя обойтись, уродливое пятно, сначала привлекающее к себе внимание, а затем каким-то образом оттеняющее все остальное: большие серо-голубые глаза, алые от природы губы, гладкую, чистую, как у ребенка, кожу кремового оттенка. На носу еле заметные веснушки.
— Что уставился? — вскинув голову, дерзко спросила Бев.
— Любуюсь вами, — отвечал Ричи. — Вы позеленели, как лимбургский сыр.
Но когда мы вывезем вас из Касабланки, мы поместим вас в самую лучшую клинику. И к вам снова вернется естественный цвет лица. Даю вам слово.
— Ты осел, Ричи. И совсем не похоже на Хамфри Богарта. — Беверли слегка улыбнулась.
Ричи сел рядом с ней.
— Ты в кино идешь?
— Денег нет, — сказала она. — Можно посмотреть твой «йо-йо»?
Ричи передал ей Дункана на веревочке.
— Я с ним замучился, — сказал он. — Хочу «уложить спать» — и ни фига не получается.
Бев просунула палец в петлю, а Ричи поправил очки на переносице, чтобы видеть, как Бев справляется с игрушкой.
Она повернула руку ладонью кверху — и «йо-йо» оказался в ложбине между согнутыми пальцами. Бев отмотала шнурок с указательного пальца. Игрушка съехала до конца шнурка и замерла, заснула. Бев дернула пальцами — и Дункан проснулся, вскарабкался по шнурку и снова оказался у Бев на ладони.
— Здорово! — восхищенно воскликнул Ричи.
— Детская забава, — заметила Бев. — А вот смотри.
