"
"Кэй написала три книги: о феминизме и работающих женщинах, о феминизме и семье, а также о феминизме и духовности. Первые две были довольно популярны. Через три года после написания последней книги она вышла из моды; Беверли показалось, что Кэй отнеслась к этому даже с облегчением. Она приумножила и разумно разместила свои капиталы. «Слава Богу, — откровенничала она как-то с Бев, — феминизм и капитализм вовсе не исключают друг друга». Теперь она стала богатой дамой. У нее были городской особняк, вилла за городом и три любовника, достаточно выносливых и умелых, чтобы довести ее до нужной кондиции в постели, но не настолько проворных, чтобы обыгрывать ее в теннис.
«Когда они, насобачившись, начинают у меня выигрывать, я их сразу бросаю», — заявила Кэй. И хотя самой ей это казалось шуткой, Беверли подозревала, что Кэй не шутит.
Беверли вызвала такси и, когда оно появилось, быстро затолкнула чемодан на заднее сиденье, села рядом со своими пожитками, довольная, что скрылась с глаз продавца. Она назвала адрес Кэй.
Подруга ждала ее в конце подъездной аллеи. На Кэй было норковое пальто, накинутое поверх фланелевой ночной рубашки. На ногах — розовые меховые туфли с большими помпонами. Слава Богу, не оранжевые, а то Беверли завопила бы от страха. Поездка была поистине фантастической: картины прошлого мелькали как в калейдоскопе, они вырисовывались так отчетливо, что это даже пугало Бев. Как будто в голове работал бульдозер, раскапывая кладбище воспоминаний, о существовании которого она даже не подозревала.
Только вместо вырытых трупов возникали имена, пребывавшие в забвении уже многие годы: Бен Хэнском, Ричи Тоузнер, Грета Боуи, Генри Бауэрс, Эдди Каспбрак… Билл Денбро. Особенно Билл — Билл Заика, как они тогда его называли с детской непосредственностью, которую иногда считают прямотой, а иногда жестокостью. Билл казался ей таким высоким и совершенным (пока не раскрывал рот и не начинал заикаться).
Имена… названия улиц.
Бев бросало то в жар, то в холод, когда она вспомнила голоса в канализационной трубе… и кровь.
Она тогда закричала, и отец дал ей затрещину. Отец… Том…
Бев уже готова была заплакать, но тут появилась Кэй, расплатилась с таксистом, дав ему такие щедрые чаевые, что он даже удивился: «Спасибо, мадам. Вот это я понимаю!»"
"Кэй повела ее в дом, показала, где ванная, а когда Беверли приняла душ, дала ей махровый халат, заварила кофе, осмотрела ее раны и синяки, продезинфицировала порез на ноге, наложила бинт.
