Опаленная судьбой

Краска залила ей щеки.

— Невероятно, Елена Троянская тебе в подметки не годится, — услышала она тихий шепот и медленно открыла глаза.

Леон поднял руку и провел пальцем по ложбинке между ее грудей, отчего сердце у Хелен чуть не остановилось. Какое дразнящее прикосновение!

Он едва слышно пробормотал что-то по-гречески, затем по-французски, восхищаясь ее формами. Жар от его прикосновения разлился по телу, вдоль живота к паху. Она застонала от удовольствия. Его рот коснулся груди, губы сомкнулись вокруг соска, и Хелен судорожно вздохнула.

— Ты так прекрасна и отзывчива. В тебе есть все, о чем мужчина может мечтать, — прошептал он уже у ее губ.

Она закрыла глаза и обняла его за шею, желая раствориться в сладости его рта. Леон снова схватил ее на руки и понес к кровати.

Ее ресницы распахнулись, огромные глаза смотрели вопросительно. Мужчина положил ее на кровать и скинул халат. Его тело отливало восхитительным золотистым светом, оттененным черными волосками. Он был великолепен: крепкие мускулы, широкая грудь, узкие бедра.

— У тебя такие глаза, словно ты никогда не видела обнаженного мужчину, — улыбнулся Леон и лег рядом с ней. — Отличная игра. — Он завел ее руки за голову, его взгляд блуждал по ее обнаженному телу. Свободной рукой он поймал в ладонь ее грудь.

— Ты не должен, — испуганно выдохнула она, словно очнувшись от сна. — Ты не можешь... — Шепот превратился в крик, который быстро обратился в сладострастный стон, едва его губы снова коснулись розового соска.

— Могу и должен. — Он приподнялся на локте. — Обещаю, это будет великолепно, моя милая. Я должен взять тебя медленно. — Он наклонил голову и покрыл чувственными поцелуями ее шею и плечи, продолжая рукой ласкать грудь. — Тебе нравится, — не спрашивая, а утверждая сказал он, поднимая голову и окидывая потемневшим от страсти взглядом ее миниатюрное тело. — Интересно, сильное ли ты испытываешь удовольствие. — Его пальцы коснулись тонкого шрама в паху. — Аппендицит?

Хелен замерла. Сказать ему сейчас о трагедии?

— О, Хелен.

От каждого его прикосновения она распалялась сильнее и сильнее, ноги ее раздвинулись. Его руки действовали ловко и нежно, темная голова снова склонилась к ее груди.

Где-то глубоко в ее подсознании вспыхнула и погасла мысль о сопротивлении. Он стал для нее как глоток воды для умирающего от жажды путника.