Он находится на окраине достаточно красивого сада, но ничего особо интересного в нем нет. Раскидистые деревья, кусты роз, которые уже засохли, и несколько мраморных скульптур в натуральную величину, которые заказал Рокко. Мой муж считает, что они придают саду более изысканный вид.
Алессандро поднимает голову, смотрит на садовый фонарь в нескольких футах перед собой, затем направо в сторону подъездной дороги, где фонарный столб освещает широкую подъездную дорожку. Через несколько секунд направляется к особняку.
С видом глубокой задумчивости он идет прямо, затем меняет траекторию, слегка отклоняясь влево на десяток-другой шагов, и поворачивает обратно к дому. Дойдя до края подъездной дорожки, Алессандро снова меняет направление. Я улыбаюсь уголками губ. Он что, ходит зигзагом?
Дойдя до края газона, он останавливается прямо под моим балконом. Я делаю шаг вперед и перегибаюсь через перила как раз в тот момент, когда он смотрит вверх. Наши взгляды встречаются.
Кованые перила под моими ладонями кажутся горячими по сравнению с холодом в глазах моего телохранителя, наблюдающего за мной.
— Зайди внутрь, — рявкает он.
— Зачем?
Он переводит взгляд с моего лица на шелковую блузку.
— Холодно.
С этими словами он разворачивается и направляется к своей машине, припаркованной на подъездной дорожке.
Опавшие листья и дорожная соль хрустят под колесами, когда он дает задний ход и едет к воротам, исчезая из виду. Наверное, уже шесть, ведь именно в это время заканчивается его смена.
Он никогда не уходит ни на минуту раньше, даже когда ему нечего делать.
Может быть, я попрошу его завтра отвезти меня в один из торговых центров в соседнем районе? Я могу сделать вид, что ищу что-то конкретное, и это позволит мне провести с ним больше времени. Мне нравится чувствовать, что Алессандро рядом, даже если он мало говорит. Я могу притвориться, что снова споткнулась, как несколько дней назад, и надеялась, что он подхватит меня, чтобы удержать.
Он так и сделал. И на те несколько секунд, пока его огромные пальцы держали мои, я почувствовала, что никто не может причинить мне вреда.
Лицо отца встает перед глазами, его назидательные слова заполняют глубины моего сознания. «Брак — это на всю жизнь, Равенна. Святость брака — основа нашего общества».
Кажется, я припоминаю что-то о том, что мужья должны любить своих жен и что в браке должно быть уважение и понимание. В нашем доме ничего этого нет.
