Со стороны коридора до нас доносится женская возня и торопливые шаги. Пришли горничные.
Равенна быстро вырывает свою руку из моей и отходит в сторону.
— Я буду готова через двадцать минут, тебя это устроит?
Я киваю и выхожу из кухни.
Так и не произнес ни слова."
"Мужчина, сидевший рядом со мной, прострелил моему мужу руку, потому что тот причинил мне боль, но Алессандро не сказал мне ни слова с тех пор, как мы сели в его машину. Но я поймала его взгляд, когда он думал, что не увижу, — косой взгляд, когда перебиралась на пассажирское сиденье вместо заднего.
Прищуренный взгляд, когда я рылась в сумочке в поисках новой пачки салфеток. Взгляд через отражение в боковом окне, когда пыталась найти на приборной панели кнопку, чтобы включить отопление. Я больше не могла этого выносить.
— Итак… — спрашиваю я. — Тебе нечего сказать?
Ничего. Алессандро продолжает смотреть на дорогу прямо перед собой.
— Похоже на то. — Я сморкаюсь в салфетку. — Жаль. Мне очень нравятся твои односложные ответы.
Он ворчит. Этот человек ворчит на меня.
— Извини, я не говорю на этом специфическом диалекте. Может, попробуешь еще раз?
На этот раз получаю косой взгляд, затем он снова смотрит на дорогу.
— Тебя не смущает мое присутствие, Алессандро?
Я слышу скрип кожи, когда он крепче сжимает руль. На короткое мгновение сухожилия на спине его грубых рук расслабляются. Клянусь Богом, я не понимаю этого человека. Качаю головой и сосредоточиваюсь на зданиях, мимо которых мы проезжаем.
Мы почти у больницы.
— Не надо было стрелять в Рокко, — говорю я. Может быть, Алессандро боится, что дон узнает о его поступке? Накажет его за это? Обвинит меня? — Не пойми меня неправильно, я рада, что ты это сделал. Но очевидно, что теперь ты об этом жалеешь. Иначе зачем бы ты вел себя так…
Машина внезапно вильнула вправо, я вскрикиваю и хватаюсь за ручку двери так, будто от этого зависела моя жизнь. Зажмуриваю глаза, пока мы мчимся к фонарю. Я предполагаю, что мы не заметили его, потому что через долю секунды внедорожник с визгом останавливается.
Дверь машины захлопывается, и я остаюсь в тишине.
Осторожно открываю глаза и смотрю на Алессандро, который проходит мимо машины и останавливается в нескольких метрах впереди на тротуаре. Словно не чувствует пронизывающего ветра, хотя на нем нет пальто. Оно по-прежнему лежит на заднем сиденье автомобиля, там, где он его бросил, когда я решила сесть спереди.
