В моей семье всегда не хватало денег, и я чувствую себя ужасно в окружении такого богатства, потому что знаю, что мама и брат едва сводят концы с концами на ее зарплату. Я ненавижу ходить на сборища «Коза Ностры».
— Равенна, ты меня слушаешь?
Прикусываю внутреннюю сторону щеки, когда всплывает воспоминание о том, как я свернулась калачиком на полу в ванной. Мысль о том, что никогда не пыталась взломать замок, чтобы выбраться оттуда, разъедает меня, как кислота.
— Я не хочу идти на эту вечеринку, — бурчу я.
Рокко смотрит на меня и наклоняется вперед. Я делаю непроизвольный шаг назад и упираюсь спиной в дверь.
— Да кому, черт возьми, какое дело до того, что ты хочешь! — кричит он и запускает в меня пультом от телевизора.
Я едва успеваю увернуться и избежать удара в голову.
— Ты будешь делать то, что я скажу, и следи за собой. Я попрошу Дзанетти докладывать мне о твоем поведении. Это ясно?
— Да, — задыхаюсь я.
— Хорошо. А теперь убирайся! Я не могу на тебя смотреть!
Я распахиваю дверь и выбегаю из комнаты.
Мчусь по коридору, не обращая внимания на любопытные взгляды проходящих мимо людей. Только добежав до тротуара перед больницей, я останавливаюсь. Сердце вырывается из груди, и я борюсь за каждый вдох.
На мою руку опускается рука, длинные сильные пальцы слегка ее сжимают.
— Он что-нибудь сделал? — Голос Алессандро раздается за моей спиной.
Я закрываю глаза и качаю головой. Жалкая. Рокко лежал в постели, почти в десяти футах от меня. Он не смог бы ударить меня, но я все равно запаниковала и убежала, как трусиха.
Забавно, что я всегда считала себя уверенной в себе. Никогда не уклонялась от противостояния. Однажды я поймала старшего мальчика из школы, который издевался над моим братом. И ударила его коленом в живот. И посмотрите на меня сейчас. Я в ужасе, потому что этот ублюдок повысил голос.
— Равенна.
По спине пробегает дрожь. Мне нравится, как Алессандро произносит мое имя.
Медленно повернувшись, я смотрю на его суровое лицо.
Даже на четырехдюймовых каблуках мне приходится запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Что он сделал? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы.
— Он ничего не сделал. — Я моргаю, чтобы не дать слезам пролиться. Я не знаю, почему мне хочется плакать. Может быть, я оплакиваю свою жалкую попытку противостоять Рокко. — Он просто накричал. Я испугалась. Это глупо.
Алессандро гневно раздувает ноздри и опускает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.
