— Это часть истории, о которой не пишут в учебниках, — важно сообщает принц. — Распятие пришлой.
Чего?!
— Ах да, вы наверняка даже не знаете о таких, — смеется принц, в то время как у меня спина взмокла от нервов.
Я ведь и сама тут пришлая. Хорошо, что держу язык за зубами, тем более после картины.
— Сейчас таких уже не встретишь, но в былые времена, когда сферы миров сходились настолько тесно, в чужие тела попадали души из других миров. Их называли пришлыми.
— Они опасны? — как бы невзначай спрашиваю я, когда у самой сердце бьется уже где-то в пятках.
— Ну, их магический резерв был сильнее, чем у обычных магов или драконов. — кивает принц с серьезным видом, а затем его выражение лица становится более игривым.
— В стенах дворца скрыто очень много тайн, о которых другие и понятия не имеют. Поэтому никому не говорите, Сири. Считайте это показателем моего доверия к вам. Это будет наш маленький секрет, — подмигивает он, а мне в голову приходит одна мысль.
Уж не за тем ли он меня сюда позвал и доверил маленькую тайну, чтобы расположить к себе? И далась я ему? Может, у меня как у пришлой есть какой-то дар очарования?
Хах! Нет уж.
Упрямство — вот, что у меня есть. И далеко не всегда оно идет на пользу.
— А как выявлялся этот дар или то, что человек больше не человек, а пришлый? — все же спрашиваю я, и пока принц ничего не заподозрил, тут же добавляю. — А то мало ли кто ходит рядом. Страшно.
— Не бойтесь, Сири. Пришлых давно нет. Но в целом, как гласят записи ордена, у них одна магия заменялась на другую.
И та новая была в разы сильнее. Это был один из признаков определения пришлых, — говорит он с умными видом, точно профессор.
Насколько я помню, Силия не была травницей, а вот я травки пятой точкой различить могу. Это мой талант?
— А что умела эта пришлая? — смотрю на картину. Раз ее свержение запечатлели на полотне, значит, она была серьезным врагом.
— Аголь? — называет имя неизвестной принц. — Она изначально не имела никакой магии, была одной из наложниц моего деда. Но попаданка, оказавшаяся в ее теле, Джина, могла управлять умами людей.
Редкий дар внушения, и очень опасный. Она многое успела провернуть до того, как ее обнаружили. По дворцу текли реки крови, она одна смогла уничтожить древний орден хранителей, потому наставник и ненавидит пришлых. Он был ребенком, когда на его глазах его родные порешили себя под внушением Джины. И он же спас тогда моего отца.
— Что? — охаю я.
Наставник? Инквизитор?
— Я не должен был этого говорить.
