А значит…
Нет. Это все не может быть настоящим!
Я бы еще подумала о каком-нибудь розыгрыше от девчонок вместо девичника, вот только руку мне никто бы калечить не стал. И выглядела бы я как я, а не как Силия.
— Ты слышишь, что я говорю? — тем временем продолжает дознаватель.
— Простите, а где мы?
— Где-где? Не видишь, что ли? В темнице. Ей-богу, ты не в себе, девочка?
Это еще мягко сказано. Кхм…
— А моя семья…? — спрашиваю я, а в сердце опять боль.
Семья, которая отказалась от дочери, даже не попытавшись ей помощь или ее защитить.
А ведь Силия не виновата…
Боже, почему ее боль пронзает меня так же остро, как собственная?
— Они от тебя отказались. И правильно сделали. Из-за глупостей влюбленной дуры весь род мог пострадать. Ну же! Пиши! — Он сует мне в руку перьевую ручку.
Ого… Раритет.
Вот только я не понимаю тех символов, что красуются во главе листа. Должно быть, это слово «Заявление».
Если я скажу, что писать не умею, меня точно идиоткой посчитают. А если поймут, что я не Силия, а вообще непонятно кто, даже не из этого мира, то что тогда?
На костер отправят?
Точно, тот лорд у алтаря сказал про инквизицию.
Больно! Черт! Опять этот укол в сердце. Когда же это прекратится?
— Ты писать будешь?
— Мне нечего писать. Я не виновата, — говорю ему с чистой совестью. И не только за себя, но и за ту несчастную, в теле которой оказалась. Где она сейчас? Тоже здесь? Спит? Спряталась?
— Гоблины! — рявкает мужчина, ударяя кулаками по столу. — Признаешься сама, будет тебе ссылка. А если отрицать будешь, только хуже сделаешь, потому что улики у нас железные.
Имя твое в списках покупателей есть. Да и видели тебя там! Так что пиши!
Ага, так я ему и поверила. Сама на себя наговорю, и тогда ничего не спасет. А так хоть шанс будет, да?
А у них тут есть адвокат? Или как по-местному? Защитник?
Об этом и хочу аккуратно спросить, чем вызываю целую волну гнева.
— Видят боги, я давал тебе шанс! Некогда мне больше с тобой возиться! — Служивый вскакивает. — Вот теперь сиди и жди!
— Чего?
— Вечером тебя перевезут в ведомство, а на рассвете будет суд! — выдает он мне.
— Готовься к виселице!
Ой! Вы чего? Погодите! Какая еще виселица?!
Только спросить не успеваю. Гражданин усатый запихивает меня обратно в комнату, и тут же с лязгом захлопывается железная дверь.
Вот это я попала… Уму непостижимо! Нужно срочно очнуться! Любой ценой!
Но что-то мне подсказывает, что так просто это не выйдет, ибо никакой это не сон, а раз так… то я попала дважды.
