Но в конце наверняка должно быть что-то. Никто не станет делать такой длинный тупик.
Сердце бешено колотится в груди. Страшно оказаться в новой огненной ловушке, и спокойнее было бы сидеть в уголке комнаты, надеясь на спасение, но… Откуда же его дождаться? Замок полыхает, все сбежали. Только меня бросили, как безнадежную.
Интересно, Арэн чувствует, что я в опасности? Есть хоть какая-то надежда, что он примчится за мной, вызволит из этого огненного плена? И… успеет ли?
Судьба в очередной раз подставляет мне подножку перед самой пропастью.
А мне остается лишь хвататься за край обрыва и надеяться, что моих сил хватит выкарабкаться и не сорваться вниз.
Что же я сделала такого, что судьба только и подбрасывает мне все новые и новые испытания? Или она просто таким образом пытается избавиться от меня? А я все время выживаю и выживаю…
Дергаю единственную дверь в конце коридора и понимаю, что уже была в этом месте, будучи в теле Вераны, когда меня напоили зельем правды.
Ни единого окна здесь нет, как и других дверей.
Зато дым еще не пробрался сюда, как и огонь, и у меня появится дополнительное время. Но его все равно может не хватить, даже если Арэн придет за мной.
Но ведь может и не прийти. А в той комнате были окна. Их можно разбить, чтобы дышать было легче. Можно закричать в надежде, что кто-то откликнется и поможет мне. Хотя в том безумии, что происходит внизу, это слишком маловероятно.
Но я все равно решаю вернуться. Бегу вперед, не чувствуя ног, и замираю.
Нет, нет, нет. Только не это!
Огонь уже пробрался слишком далеко, полностью отрезая мне обратный путь.
Теперь этот коридор и та комната, что остались позади ─ единственное место, где я могу укрыться в надежде на спасение.
Глава 50
Арэн
Это необъяснимо, но я вижу ее ─ вижу свою жену. Ее невероятно огромные и наивные голубые глаза в обрамлении пушистых и подрагивающих ресниц, пухлые губы, милое личико с ямочкой на левой щеке и россыпь золотистых волос на подушке."
"Нежный и сладкий аромат ее кожи пьянит, словно дурман.
А ее красота безусловна и умопомрачительна. Она словно бутон белой, еще нераспустившейся розы с хрупкими лепестками, что не успели замараться мирской пылью.
И это не иллюзия, не обман зрения и даже не галлюцинация, потому что я прекрасно отдаю себе отчет в том, что она по-прежнему в теле Вераны.
Но теперь я будто вижу иначе, глубже. Теперь я вижу не только то, что всегда видели другие, а я не замечал. Я вижу душу Эдель, в которой и скрыт ее привычный глазу облик.
