─ Две недели? ─ ахаю я и медленно шагаю к экономке, глядя на нее сквозь пелену слез. ─ Берта, что со мной случилось? Это ведь… Это… Я…
Не могу произнести, что эта внешность не моя, не могу назвать своего имени. Язык будто нарочно перестает шевелиться, а голос пропадает.
Во взгляде экономки, в котором пытаюсь найти поддержку, я вижу лишь неприязнь, какой никогда не видела прежде.
Берта всегда мне казалась безэмоциональной и сухой, но только не сейчас. Всем своим видом она выказывает неприязнь ко мне.
Вернее, не ко мне, а к Веране. Так ведь?
─ Ложитесь в постель, леди Верана, ─ снова произносит Берта. ─ Не заставляйте меня повторять одно и то же, а тем более применять силу и звать стражников на подмогу.
─ Что? Применять силу, чтобы я вернулась в постель?
Это уже совсем какое-то сумасшествие. Почему о здоровье Вераны так пекутся?
─ Господин Арэн позволил применять к вам любые методы в случае неповиновения, ─ проговаривает она медленно и по слогам. ─ Так что будьте благоразумны.
─ А где сам Арэн? ─ уточняю я.
Может, он в курсе того, что сейчас происходит со мной?
─ Господина нет сейчас дома, он уехал, ─ невинным голоском отвечает Вита, вклиниваясь в беседу.
─ Тебя никто не спрашивал, ─ жестко осекает ее Берта и возвращает взгляд ко мне: ─ Сейчас вас не это должно волновать, леди Верана, а ваше здоровье.
Берта давит одним лишь взглядом, и я возвращаюсь в постель, не видя смысла в споре. Тем более, что ко мне теперь даже силу могут применить.
Неожиданно.
И тут у меня назревает новый вопрос, который теперь беспокоит меня больше всего. Вот только Берта уже вышла из комнаты, да и вряд ли я получила бы от нее ответ. А вот Вита мне точно обо всем расскажет.
─ Вита, а где Эдель? ─ этот вопрос у меня отскакивает от зубов, и язык послушно шевелится.
─ Вы не помните, да? ─ уточняет Вита, наполняя стакан воды из кувшина, и протягивает мне: ─ Ее ведь господин Арэн отправил в скалистое поместье, как и собирался.
Вы в тот день как раз почувствовали себя плохо, а затем уснули и больше не приходили в себя до этого момента.
Значит, меня никто не возвращал домой, и моя душа каким-то образом очутилась в теле Вераны в то время, пока я продолжала путь в поместье.
Но где же тогда душа Вераны? Она теперь в моем теле?
Глава 27
Я совершенно не понимаю, что происходит. Но хуже всего, что я понятия не имею, как это исправить, и кто причастен к происходящему.
