Смогу ли я теперь все исправить? Смогу ли вернуть доверие Эдель и возродить в ней желание оставаться рядом со мной?
Сейчас это кажется почти невыполнимой задачей. Особенно после побега, ради которого она едва не отдала свою жизнь.
А, может, именно это и должно произойти? Может, тело Вераны должно погибнуть, чтобы Эдель вернулась в свое тело?
Но это слишком огромный риск, чтобы проверять, ведь ошибочное предположение будет стоить жизни моей жены.
Скорее всего, произойдёт обратное. Вместе с телом Вераны погибнет душа Эдель, и тогда душа Вераны полноправно займет место в ее теле.
И сейчас, размышляя об этом, я нахожу это все более и более логичным. Верана понимала, что ее дни рядом со мной на исходе, как и момент разоблачения. Тогда она и совершила, пускай и не физический, но побег в ожидании момента, когда я расправлюсь с ее оболочкой, и она сможет вновь занять место рядом со мной, играя вечную роль моей жены.
Глава 42
Арэн
Тошно от мысли, что я позволил женщине управлять собой и своей жизнью.
И позволил я это вовсе не той, что мне послали Боги, а той, что стала даром самих демонов.
Как не осознавал тех изменений, что происходили со мной? Как не заметил, что действую вразрез со своими убеждениями?
Демоны!
Оседаю в кресло и глухо ударяю кулаком в стол, который отвечает жалобным скрипом, а содержимое ящиков дребезжит.
Недолго раздумывая, я заглядываю в ящики. Хочу понять, чем жила Эдель, узнать хоть что-то о ней, ведь не удосужился сделать этого раньше. Может, где-то в ее вещах я смогу найти подсказку, которая поможет мне хоть как-то разобраться в происходящем сейчас.
"
"Отрезы ткани, вышитые узорами цветов и птиц, лежат стопкой в ящике рядом с пяльцами и прочей рукодельной ерундой. Просматриваю вполне привычные глазу вышивки, в которых нет и намека на индивидуальность, как вдруг замечаю ту, что привлекает мое внимание: огромный парящий дракон, вскинувший голову вверх.
Темный зверь занимает почти все пространство, перетягивая на себя внимание. Но если присмотреться чуть внимательнее, то в нижнем левом углу можно увидеть руку, протянутую к дракону.
Она совсем небольшая и вышита нитью, почти неотличимой по цвету от ткани, оттого ее сложно заметить. Но я ее все же разглядел, и теперь мой взгляд прикован только к ней.
Не знаю, закладывала ли Эдель какой-то смысл в эту работу, или это был просто полет ее фантазии, но внутри все идет черными трещинами, а дракон ощетинивается, впервые за долгое время обозначая свое присутствие.
