Сейчас не время для сожалений. Не я начала эту игру.
– Ты… ты сошла с ума, – прошептала Розалинда, глядя на меня снизу вверх.
– Возможно, – я позволила синеватым искрам снова пробежать по кончикам пальцев, и этого оказалось достаточно.
– Я… я не могу, – шёпот девушки был едва слышен. – Он меня убьёт."
"Приём Виктора – напугать, продавить, не давая опомниться – сработал безотказно. Кузина сломалась. Слова полились из неё прерывистым, сбивчивым потоком. Задыхаясь, Розалинда выложила мне всё, что знала.
Когда жестокая правда была произнесена, я опустилась рядом с ней на корточки. Передо мной сидело сломленное, дрожащее создание, по лицу которого была размазана кровь.
Запоздалое раскаяние обожгло сердце. Кажется, я зашла слишком далеко.
– Слушай меня внимательно, Розалинда, – произнесла я. – Если ты будешь делать то, что я скажу… Возможно, у тебя получиться выйти из этой истории целой и невредимой.
Что бы ни говорил отец, я никого не принесу в жертву. Хватит чужих игр и чужих правил.
Довольно.
– Роз-з-зиии… – в комнату на шум и крики прибежала тётя Агния. – Боги!
Женщина упала на колени, замерев в метре от Розалинды. Однако протянув руки, она так и не решилась коснуться дочери. Побоялась, что её ненаглядная Рози рассыплется пеплом от её прикосновения?
– Приведите её в порядок, – ровным, бесцветным голосом проронила я поднявшись. Взгляд скользнул к окну, где уже сгустились вечерние сумерки.
В ответ раздался жалкий, прерывистый всхлип. Кузина, очнувшись от оцепенения, судорожно вцепилась в материнское платье, пряча в его складках своё залитое слезами и кровью лицо.
Я медленно обернулась.
– Не реви, и не строй из себя страдалицу. Это не тебя выбросили из дома, как ненужную вещь. И не тебя пытались убить. Ты не спала на холодном полу, с одной лишь мыслю, как прокормить себя!
Собственные слова царапнули горло, оставив во рту привкус желчи. Что-то внутри меня съёжилось. Этот дом… удушающая атмосфера, а может его окружение, действовали на меня не лучшим образом.
Я смотрела на слёзы кузины и не чувствовала ничего, кроме ледяного, выжигающего душу удовлетворения.
– Ты безумна! – выплюнула тётя.
Безумная. Таким клеймом они наградили меня. Всего лишь за то, что я осмелилась вернуть им их же монету. Отзеркалить их собственное отношение, полное ледяного презрения.
– Я не стану тратить слова на споры, тётя, – мой голос разрезал плотную тишину комнаты. – Но я должна задать вам один вопрос.
