Опасная невинность (ЛП)

— Ты хочешь что-то сказать, — сказал я, подойдя к ней сзади. Она повернулась, прижавшись спиной к прилавку, а я оперся руками по обе стороны от нее.

— Пожалуйста, не заставляй Финна есть, если он не хочет.

— Это была просто фраза, которую я часто слышал в детстве.

Она сглотнула, поддавшись эмоциям. В моем окружении у нее редко наворачивались слезы, а если ее глаза наполнялись слезами, то они обычно были сердитыми. — У Финна в прошлом были сенсорные проблемы. Некоторые текстуры вызывали у него рвотный рефлекс. Потребовалось много времени, чтобы заставить его вообще есть крупную пищу.

Я не хочу, чтобы он регрессировал. Он движется в своем собственном темпе, и это нормально.

У меня было так много шуток о рвотных рефлексах, но даже я не был настолько бесчувственным олухом. — Ты — босс, когда дело касается Финна.

Эйслинн подняла бровь.

— Ты моя хорошая девочка во всех областях, которые имеют значение.

Она надулась, и я украдкой поцеловал ее, мой язык пробрался в ее рот, прежде чем она успела оттолкнуть меня.

На мгновение она расслабилась в поцелуе, затем оторвала свои губы от моих.

— Разве тебе не интересно узнать о моей встрече с Сергеем? — пробормотал я.

Она бросила взгляд в сторону комнаты Финна. — Позже.

Я не спешил лгать ей. Возможно, сказать ей правду было бы правильным решением, но это только усложнило бы всем жизнь. Имоджен явно было наплевать на свою семью. Оставалось надеяться, что однажды Эйслинн сможет испытывать к сестре те же чувства.

Я отслеживал корабли, которые должны были прибыть завтра.

Иногда мы распределяли большие партии между разными грузовыми судами, чтобы снизить риск потерять все, если таможенная служба поставит флаг на один контейнер.

Эйслинн подготовила Финна ко сну и легла рядом с ним, чтобы он уснул в новой обстановке. Это было больше часа назад, и я уже потерял надежду увидеть ее снова сегодня вечером, когда дверь наконец открылась. Она, вероятно, предпочла бы разделить постель с Финном, а не со мной, но я представлял, как любопытство к сестре заманило ее ко мне.

Она зевнула, когда вошла, уже одетая в белую хлопковую ночную рубашку с кружевной отделкой на вырезе и подоле. Она выглядела достаточно хорошо, чтобы поесть. Я положил ноутбук на тумбочку. О делах я думал в последнюю очередь.

Эйслинн остановилась в центре комнаты, как олень, привлекший внимание охотника — меня. Последний раз такое выражение лица у нее было в нашу брачную ночь.

Она осторожно приблизилась ко мне, и я потерял всякое терпение.