Опасная невинность (ЛП)

Скоро это будет прекрасным контрастом к ее сладострастным крикам и отчаянным стонам, когда она выливала свои соки мне в рот.

Эйслинн неподвижно лежала передо мной, глядя на меня полузакрытыми глазами, словно смирившись со своей участью. Мне предстояло вернуть ее к жизни. Схватив ее за бедра, я перевернул ее на живот. Я поцеловал ее ягодицы, затем раздвинул их.

— Эйслинн, — предупредил я, сильно сжав ее щеки. — Я хочу, чтобы ты молчала, пока не попросишь пососать мой член.

Она застонала, и я провел языком по ее копчику, следуя по гладкой коже к ее упругой дырочке.

Она напряглась еще больше, выдыхая. Я дразнил ее языком, обводя ее тугое отверстие медленными движениями, чтобы она стала влажной и красивой, а затем просунул язык внутрь. Она вздохнула, и я вернулся к ее ласкам. Вскоре ее запах стал пьянящим. Я провел большим пальцем по ее складкам, широко раздвигая их, и меня встретили ее соки. Я сомкнул губы над ее входом и слегка пососал. Эйслинн зарылась лицом в подушку.

— Тебе это нравится, моя сладкая девочка, — пробормотал я, затем прижал язык к ее сопротивляющемуся отверстию, пока не проскользнул внутрь.

Я установил медленный ритм языком, одновременно вводя в ее киску средний палец. Вскоре Эйслинн уже извивалась, пытаясь удержать звуки внутри. Я перевернул ее на спину, прижал ее ноги к телу и нырнул между ее складок. Мои губы едва успели сомкнуться вокруг ее клитора, когда она выгнулась дугой, прижав подушку к лицу, и ее тело охватила сильная дрожь. Я улыбнулся, глядя на ее киску. Но моему члену нужно было почувствовать ее тугие стенки.

Я встал перед ней на колени, обхватил ее бедра и одним глубоким толчком вошел в нее. Из меня вырвался низкий стон, и Эйслинн сильно шлепнула меня по груди.

Я хихикнул, но получил от нее лишь смертельный взгляд. Тем не менее, после этого я старался вести себя тихо. Чтобы наказать ее за ту пощечину, я двигался очень медленно и полностью игнорировал ее клитор. Она упрямо смотрела на меня, но вожделение в ее глазах говорило о многом.

Я ускорился, затем снова замедлился.

 — Эйслинн, я отпущу тебя в постель без еще одного оргазма.

— У меня уже был один.

— Как будто тебе этого когда-нибудь будет достаточно.

Она покраснела. Конечно, не достаточно.

— Мне жаль, — сказала она раздраженно.

— Это ложь. Я тоже могу лгать, ты знаешь?

— О, я это прекрасно понимаю. — Мне стало интересно, в какой лжи она меня обвиняет. Вероятно, я упустил не одну правду, и не только об Имоджен. Я догадывался, что Эйслинн это уловила.