Опасная невинность (ЛП)

Рыженькая наслаждалась тем, что за ней наблюдают, и знала, что я получаю удовольствие от этого зрелища.

Когда спина Эйслинн прогнулась под ее оргазмом, меня охватила моя собственная разрядка. Я едва успел спустить штаны и сразу же проклял себя за поразительное отсутствие контроля. Эйслинн опустила руку, и напряжение снова проползло по ее телу.

Возможно, она осознала всю огромность своей глупости, придя в такое место, как «Роковая петля». Но я не собирался быть с ней помягче. Лучше бы она сразу потеряла свою наивность.

Большинство людей, совершив ошибку в Содоме, страдали больше, чем от уязвленной гордости. Она могла считать себя счастливицей.

— Двадцать процентов принадлежат аукционисту, но я добавил их, чтобы ты получила все три тысячи за хорошое развлечение, которое ты обеспечила.

Она напряглась, кончики ее ушей покраснели.

Милая Эйслинн, это территория большого парня.

Бросив последний взгляд на ее прекрасную спину и задницу, ее рыжую гриву, разметавшуюся по кровати и закрывшую от моего взгляда ее лицо, я вышел из комнаты.

Это не было прощанием. Сегодняшний день дал мне возможность попробовать Эйслинн на вкус, но я хотел поглотить ее всю.

Я пришла в «Петлю Судьбы», чтобы получить ответы, но остался с мириадами новых вопросов и кучей стыда.

Я не двигалась, тяжело дыша в постельное белье. Я не могла поверить, что мастурбировала прямо на глазах у Лоркана Девани. И уж точно не могла поверить, что мне это понравилось и я даже кончила. Может быть, кондиционер в этом здании распространял феромоны по всему зданию. Может, я не виновата в том, что так легко потеряла контроль над своим телом.

Что-то упало рядом с моим лицом. Когда я моргнула, сквозь пряди моих волос проступила пачка денег. Мой живот скрутило от отвращения, когда я поняла, что Лоркан только что заплатил мне за услуги, как обычной шлюхе.

— Двадцать процентов принадлежат аукционисту, но я добавил их, чтобы ты получила все три тысячи за хорошое развлечение, которое ты обеспечила.

Мои пальцы вцепились в простыни. Неужели он действительно дал мне чаевые, этот высокомерный засранец? Слезы гнева и смущения горели в моих глазах, но я прикусила язык, чтобы сдержать свои эмоции и неприятное оскорбление.

— Итак, я прощаюсь с тобой, Эйслинн.