Опасная невинность (ЛП)

Я следил за тем, чтобы наши ноги соприкасались, наслаждаясь тем, как Эйслинн мелко вздрагивает, а по ее коже бегут мурашки.

— Чего ты ждешь от брака? — спросил Гулливер после почти десятиминутного монолога о формальностях нашего союза.

Я пришел сюда не для того, чтобы делиться личными подробностями. — Сначала дамы, — сказал я.

— Я ожидаю честности, верности, доверия… — Эйслинн запнулась.

Не ожидал, что она вообще ответит, но точно не честно.

Когда стало очевидно, что она не будет продолжать, Гулливер повернулся ко мне.

Гулливер знал, что лучше не давить на меня, а Эйслинн сделала такое лицо, словно не верила ни единому моему слову.

Гулливер взял свою Библию и начал читать несколько отрывков, в которых говорилось о браке и его важности. — Почему бы вам не посетить мою вечернюю службу? Так наша община сможет увидеть вас вместе. Это послужит важным сигналом.

Эйслинн переместилась на диван, ее глаза наполнились нерешительностью.

— Это хорошая идея, Гулливер, — сказал я, взяв руку Эйслинн и поднеся ее к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев.

Ее ответная улыбка была жесткой.

Новость о свадьбе распространилась, как лесной пожар, не только среди моих людей, но и в обществе, а вскоре она станет широко известна и в преступном мире.

Эйслинн хотела найти место в церкви пораньше, чтобы избежать лишнего внимания, но это было последнее, о чем я думал.

— Мы подождем нашего торжественного выхода, — сказал я ей и взял ее за руку, чтобы удержать на месте. У нас было всего три минуты в запасе, когда я наконец втащил Эйслинн через боковой вход в церковь.

Хриплый ропот утих, а затем возобновился с еще большим рвением. Я подвел Эйслинн ко второму ряду, где обычно сидел я, и поприветствовал пару своих мужчин. Большинство из них посещали только воскресную службу, но некоторым нужна была более благочестивая поддержка, чтобы справляться с повседневными делами.

Я опустился, и Эйслинн ничего не оставалось, как сесть рядом со мной, поскольку я все еще держал ее за руку. Единственным человеком в нашем ряду была пожилая женщина, но она сидела на другом конце.

Обычно люди держались подальше от моей скамьи, но не потому, что я не позволял людям сидеть рядом со мной.

Прихожане затихли, когда Гулливер начал службу. Эйслинн попыталась высвободить руку из моей хватки, но вместо этого я положил наши сцепленные руки ей на колени, с восторженным вниманием наблюдая за проповедью Гулливера.

В конце концов она сдалась и сосредоточилась на словах дяди.