Опасная помощница

Мы прогуливались под деревьями во дворе клиники, свежая весенняя листва радовала глаз, ярко светило солнце.

— Степан… Я заметила, что одну из медсестёр ты не называешь по имени. А остальных называешь. Тебе больно его произносить, да?

Ту медсестричку звали Аней.

Тень промелькнула по лицу Степана, на мгновение он нахмурился, прищурился. Но потом глубоко вздохнул, расслабился и притянул меня к себе за плечи.

— Нет, уже не больно, малыш. Ты меня вылечила. Я понял, что нельзя всю жизнь цепляться за прошлое, нельзя, чтобы оно управляло твоим поведением.

Да, всё ещё остаётся грусть, но теперь она стала светлой…

— Если хочешь, мы можем поговорить об Анне. Не думай, что ты меня ранишь. Я прекрасно помню, что беременна её ребёнком.

— Знаешь, Алиса… А давай лучше говорить о тебе? — улыбнулся Степан и потянулся ко мне губами. Мягкие и одновременно твёрдые, его губы на мгновение погрузили меня в нирвану.

— Нет, подожди, — я мягко высвободилась. — Ты подумай… А если родится девочка, и она будет как две капли воды похожа на Анну? Что тогда?

— Ты же не будешь из-за этого любить свою дочку меньше?

— Но вдруг тебе по-прежнему будет больно? Как мы с этим справимся?

— Алис, послушай… Анны давно уже нет.

Я вспоминаю её с нежностью и благодарностью. Но рядом со мной теперь ты. И это счастье. Невероятное, бесконечное, яркое. Я люблю тебя, Алиса, люблю, понимаешь? С ума по тебе схожу. А ребёнок, на кого бы он ни был похож, будем нашим — твоим и моим. И самым любимым.

Не обращая внимания на посетителей клиники и врачей, которые то и дело появлялись на крыльце или во дворе, Степан опять решительно заграбастал меня в объятия и принялся осыпать поцелуями.

— Ох, какая же ты сладкая… Девочка моя любимая… Когда же мы наконец останемся одни, а? — с отчаяньем пробормотал он. — Ты не представляешь, что я с тобой сделаю…

— Ой… — прошептала я. — Ой!

Наверное, у меня остановился взгляд, потому что Степан резко отстранился и сразу напрягся.

— Кажется, я что-то почувствовала.

— Да нет же! Ребёнок пошевелился. Наверное… Только я не очень поняла. Какие-то новые ощущения, они такие необычные! И очень приятные.

— Господи… Я опять чуть с ума не сошёл. Чувствую, к моменту родов я уже стану совсем седым.

— Не станешь, — засмеялась я. — Ой! Опять! Теперь я точно понимаю, что это шевелится ребёнок.

Я ещё улыбалась, но из глаз уже потекли слёзы. Конечно, это были слёзы радости. Степан снова обнял меня и уткнулся лицом в макушку.