Опасная помощница

Мой малыш мне не принадлежит. В нём нет моих генов…

Я не удержалась — слёзы снова брызнули из глаз.

— Алиса, ну что же ты… — расстроенно пробормотал Степан Андреевич, появляясь в холле. Он приблизился ко мне вплотную.

И… он снова меня обнял.

Его горячие сильные объятия были как надёжное убежище, в котором можно забыть о всех невзгодах. Я спрятала лицо на груди у мужчины и затряслась в новом приступе рыданий.

Пока была в ванной, шеф успел переодеться и умыться — наверное, где-то в глубине квартиры есть ещё один санузел.

Теперь вместо делового костюма на Демидове были синие джинсы и футболка. Я увидела те самые мощные каменные бицепсы с тату, о которых мне восторженно твердила Татьяна. Сейчас сквозь тонкую футболку я ощущала рельефные мышцы торса.

— Не плачь, милая, всё будет хорошо, — тихо подбодрил меня мужчина.

Я всхлипнула, а босс прижался щекой к моей макушке. Потом заставил поднять голову, осторожно взяв за подбородок.

— Ты так горько плачешь, малыш… У меня сердце разрывается.

Его губы коснулись моего лба.

Я закрыла глаза и вздохнула. Демидов, не встретив возражений, ласково поцеловал меня висок, спустился губами ещё ниже.

До этого мои руки безвольно висели по швам, прижатые сильными ручищами босса. Теперь я просунула их под локти Степана Андреевича и обняла шефа за талию.

Промелькнула, как вспышка, мысль — что я делаю, что?! Господи…

Но эта мысль тут же исчезла. В голове стало пусто и гулко, как в комнате, из которой вынесли мебель.

Вот и славно… Хватит думать… Все эти мысли меня изводят и ранят.

— Бедная милая девочка, — шепнул Демидов и прижался своими губами к моим. Они у него были и твёрдыми, и мягкими одновременно. Один невесомый поцелуй… Второй, третий… И наконец — ещё один, сильный и глубокий, уже наполненный страстью, захватнический.

Дурман и нега горячей лавиной затопили всё моё тело, как только язык мужчины раздвинул мои губы и проник в рот.

Жар, бессилие, невозможность на что-то повлиять…

Я повисла на руках у шефа, отдаваясь ощущениям. Сейчас не хотела, чтобы он останавливался — мне нравилось то, что он делает, и то, что я чувствую.

Настойчивый и глубокий поцелуй Демидова вызывал непривычный отклик во всём теле. Его язык, скользя внутри моего рта, превращал кровь в венах в искристый коктейль. Под закрытыми веками мелькали оранжевые огни, я раскрывалась навстречу ощущениям, таяла в мощном и властном кольце мужских рук.

Степан Андреевич не спрашивал разрешения, он, как обычно, всё уже решил сам за нас двоих.