Решит, что я очередная поклонница, которая что-то вынюхивает, чтобы потом подать иск на миллионы долларов.
Боже мой.
Когда дверь распахивается, я успеваю отбежать к лифтам и теперь делаю вид, что только что приехала.
Женщина деловито перешагивает через порог, начинает разворачиваться, но тут ее взгляд утыкается в меня, и она замирает.
— Здравствуйте, — киваю и изображаю профессионально-вежливую улыбку.
В первый момент Илона никак не реагирует, просто смотрит, но уже через пару секунд отмирает.
— Здравствуйте.
Кивает и холодно улыбается. Ее улыбкой можно заморозить Африку.
Наверняка думает, что я одна из тех самых ненормальных, про которых она только что рассказывала, и отбиваться от которых входит в ее непосредственные рабочие обязанности.
Мы начинаем сканировать друг дуга взглядами. Она ясно с какой целью, мне же просто любопытно. Пока слушала, уже представила себе ее образ и теперь сопоставляю тот, что нарисовало воображение, с реальным."
"С самого начала, еще вчера, когда Бергман с ней разговаривал, мне почему-то представилась высокая брюнетка модельной внешности лет двадцати пяти — двадцати шести.
Загорелая, с силиконовым бюстом и полным отсутствием интеллекта на лице. Такая, что липнет к мужчине при ходьбе и является дополнением к образу богатого успешного бизнесмена.
Когда только услышала голос, поняла, что ошиблась и Илона, скорее всего, несколько старше. Так и оказалось.
Передо мной стоит явно неглупая и знающая себе цену женщина за тридцать, даже ближе к сорока, в идеально сидящем на ее худощавой фигуре деловом костюме нейтрального кофейного цвета.
Наверняка следит за собой. Чтобы поддерживать форму в таком возрасте требуются определенные усилия. А одежда наивысшего качества.
Прямые пепельные волосы собраны в элегантную прическу, открывая высокий лоб, тонкий орлиный нос и длинную шею. Образ немного портят слишком узкие губы, которые сейчас вообще сжаты в тонкую полоску.
А еще взгляд.
Я бы сказала, что он такой…будто она хочет сказать: «А ты еще кто такая? Но, впрочем, неважно. Кем бы ты не была, ничего тебе не светит, дорогая, и не надейся. А если предпримешь попытку, то я, первоклассный юрист, уж я найду на тебя управу. И к журналистам даже не пытайся сунуться. Поэтому выметайся-ка ты отсюда подобру-поздорову, пока я не натравила на тебя всех собак».
Мне не по себе. Очень сильно не по себе.
