Тело дрожит все сильнее, я почти его не контролирую.
— Неприступная и горячая одновременно.
И снова легкий поцелуй.
Так приятно. Боже, как же меня тянет к нему. Так сильно тянет. Совсем не контролирую.
Мои губы раскрываются навстречу и позволяют Бергману поцеловать глубоко.
Он целуется так, что хочется наплевать на все и поддаться всему тому, что он может мне дать. Его рукам, голосу, исходящей от него мужской силе. Расслабиться, наконец. Позволить себе то, о чем так долго мечтала по ночам, при этом прекрасно осознавая безнадежность этих мечтаний.
Отдаться ему.
Здесь и сейчас. В этом отеле, номере.
Прямо у лифта.
Эта мысль, что все происходит там, где в любой момент может кто-то войти, несколько отрезвляет. При том, что меня должна была бы отрезвить совсем другая мысль, что ни в коем случае нельзя делать это с ним. Вообще допускать.
Я совсем с ума сошла.
Его губы все еще на моей шее, но совсем скоро спустятся к груди, где до этого успели побывать его ладони и даже расстегнули несколько пуговиц на блузке.
Сейчас эти ладони под моей юбкой и в том, что они собираются сделать нет ни капли приличия.
— Горячая и такая сладкая.
— Давид, нет…не здесь…
Все еще пытаюсь соображать и даже что-то говорить.
— Пойдем.
Он отпускает, но тут же находит мою руку и тянет к одной из дверей."
"Я вынужденно делаю несколько шагов за ним, одновременно смотря на себя будто со стороны, а потом резко вырываю ладонь из его захвата и кидаюсь к лифтам.
Сердце так сильно колотится, что вот-вот выпрыгнет.
Дрожащими пальцами жму эту злосчастную кнопку, а потом разворачиваюсь к Бергману, который не скрывает своей злости.
Теперь он уже точно разъярен, намного сильнее, чем когда мне удалось сбежать от него в компьютерном клубе.
Мне страшно.
А еще не хватает воздуха, и все кружится. Но я слышу мерный шум от работы подъемника, и он успокаивает.
Судорожно застегиваю пуговицы, приглаживаю волосы.
И все это под его потемневшим взглядом.
По нарастающему шуму понимаю, что кабина лифта совсем рядом. А в ней, как мы оба знаем, дежурит тот веселый парень, в компании которого поднималась сюда.
— Это будет последний раз, когда ты сбегаешь, — произносит Бергман, — мое терпение уже на исходе.
— Я…не хочу вас! — выкрикиваю.
— Не хочешь? Как бы не так.
Он прав и мне плохо, жутко плохо от понимания, что он знает, как действует на меня.
— Прекращай уже этот цирк, Женя. Скажи парню, что ты ошиблась и иди ко мне.
— Нет.
— Ты лишь оттягиваешь неизбежное.
— Нет, — произношу снова.
