— Ладно.
Мы идем к выходу, но не успеваем сделать и пары шагов, как мой телефон звонит снова.
— Да.
— Женя? Женя, это я.
— Геля?
Я не могу поверить ушам. Замираю и вцепляюсь в рукав пиджака Бергмана так, что суставы сводит от боли.
— Геля, что с Верочкой? Где вы?
— Женя, Женя, прости меня, Жень, — кричит она в трубку.
Голос срывается, словно она только что пробежала стометровку и сейчас тоже бежит.
— Где Вера?
— Они…они забрали. Я не думала, что так получится, я вышла только, чтобы…а он обманул. И мне кажется, что хотел убить меня, но я сбежала.
— Она может сказать, где находится? — говорит Бергман, а сам начинает кому-то звонить.
— Геля, ты где сейчас?
В трубке слышен гул, треск и шумное дыхание.
— Я не знаю, не знаю. Вокруг лес.
— Имя, фамилия того человека, который их увез, — снова подсказывает Давид.
— Геля, кто это? Кто попросил тебя выйти на улицу с Верочкой? Говори.
— Его зовут Боря, фамилии я не знаю, мы познакомились месяц назад. Еще какая-то женщина. Я не видела лица, слышала только голос.
Ничего не знаю, Женя, мне так страшно. Я ударила того парня по голове, мне кажется, что убила его…
Тут все шумы в трубке замирают.
— Геля! — чуть не кричу я.
— Мне кажется, кто-то идет.
Еле слышу ее сдавленный шепот
— Если это он, если я не убила…
Голос Ангелины пропадает, приходится максимально напрягать слух.
— Извини, Жень, прости, я попозже…
Связь обрывается.
Я пытаюсь перенабрать, но аббонет недоступен.
У меня начинается истерика. Я бестолково мечусь по прихожей и никак не могу сосредоточиться.
Какой-то Боря. Моя дочка сейчас в лапах какого-то неизвестного мужчины. А Ангелину собирались убить. Кто, зачем?
— Надо ехать. Срочно. Не знаю, куда. Надо что-то делать. Что-то делать и…
Меня шатает так, что вокруг меня начинают падать предметы, но я не обращаю внимания.
— Женя, успокойся.
Давид перехватывает под локоть и заставляет остановиться.
— Ты не понимаешь, ты…
Я вырываюсь, сбив вазочку, стоящую на комоде, а тело сотрясает крупной дрожью.
— Женя!
— Пусти меня!
Я пытаюсь протиснуться к двери, но тут же оказываюсь прижата к стене.
Он накрывает своим телом, перекрывая любую возможность пошевелиться.
— Отпусти! Мне нужно ехать! Пусти сейчас же!
— По телефону, с которого звонила няня, — говорит Бергман мне прямо в ухо, — уже определяют ее местоположение. Прямо сейчас. Мы тоже поедем туда. Но только, когда ты успокоишься. Хорошо?
Я пытаюсь увернуться от его губ и его горячего дыхания.
— Отпусти меня!
Но он не отпускает.
