Опасная игра леди Эвелин

— Добрый день, господа, — общую неловкость сгладила появившаяся девушка в белом переднике – горничная или помощница хозяйки.

Она присела в небольшом реверансе и раздала нам всем меню, украшенное вензелями и названием кафе. У Беркли дернулся кадык, но, смирив себя, он пробормотал сквозь зубы слова благодарности и вернулся ко мне за столик. Краем глаза я увидела, что двое сопровождавших нас охранников также разместились поблизости.

— Благодарю вас, — сказала я ему и заметила, как расправилась залегшая на переносице складка.

— Вы не должны меня благодарить, — тем не менее голос его все еще звучал сурово. Потом он сделал жест ладонью, словно отбрасывал все, что случилось, и заговорил с чуть преувеличенной бодростью. — Итак, я бываю здесь нечасто, но знаю, что хвалят чай и свежую выпечку.

— Вы можете выбрать для меня на свой вкус, — отозвалась я, пробежав взглядом по строчкам меню.

Он хмыкнул, но больше ничего не сказал. Пока Беркли звал горничную и диктовал наш выбор, я смотрела сквозь витрину на площадь и прокручивала в голове то, что сообщил Томми.

— В какое место мы отправимся после кафе? — спросила я, едва мы вновь остались наедине.

— На службу к моему старому другу мистеру Эшкрофту.

Я нахмурилась припоминая.

— Мистер Эшкрофт был с нами в ту ночь, когда в особняк проникли?..

— Да. Благодаря ему же я смог ознакомиться с материалами дел об исчезновении других женщин, а не только мисс Фоули.

— И зачем же вы хотите его навестить?.. — наклонив голову набок, я посмотрела на него чуть снизу, из-под пушистых ресниц.

— Сообщить ему о том, что рассказал Томми.

Это звучало несколько неожиданно, ведь я была твердо убеждена, что Беркли не намерен допускать в свое расследование кого-либо из официальных лиц. Но спросить я не успела: вернулась горничная и принялась расставлять перед нами чайный сервиз. Затем мне принесли воздушное пирожное на изящном блюдце с золотым ободком. Но я отложила в сторону ложечку, потому как стол перед Беркли был пуст.

— Почему вы не едите? — спросил он вновь с ощутимым раздражением.

— Я хочу подождать вас.

Мне показалось, он подавился следующей репликой. Откашлявшись, Беркли сказал сдавленным голосом.

— Я не ем сладкое, миледи. Пирожное только для вас.

— Вы ничего себе не выбрали?..

— Чай, — он скривил губы."

"Не знаю, почему, но я расстроилась. Кажется, я надеялась разделить с ним удовольствие от вкусного десерта и крепкого чая... Я взяла ложечку и разломала пирожное, попробовав маленький кусочек.