Опасная игра леди Эвелин

"

"Здание располагалось на пересечении двух оживленных улиц, и мимо проезжали повозки, экипажи и конки; спешил по своим делам рабочие; мальчишки разносили газеты; гувернантки вели домой воспитанников.

Я поморщилась от нахлынувших воспоминаний — далеко не самых приятных. Занятно, что дело о поджоге нашего дома, казалось, кануло в небытие. И давно перестало всех интересовать.

Внутри ожидаемо царила суета — немного бестолковая, если смотреть со стороны. Беркли уверенно пробирался вперед, изредка оглядываясь, и я шла за ним.

— Дик?! — я услышала удивленный голос мистера Эшкрофта.

Он выглядел встрепанным: сюртук распахнут, галстук ослаблен, и расстегнута первая пуговица воротника рубашки, которая обычно давила на горло.

— Откуда ты здесь? Впрочем, это даже к лучшему, я как раз думал, кого за тобой отправить.

— Зачем я тебе понадобился?

Мистер Эшкрофт покачал головой.

— К нам поступил срочный вызов... — и тут он заметил меня, застывшую в дверях. — Ты не один! Следовало предупредить. Доброго дня, миледи.

— Доброго дня, мистер Эшкрофт, — сказала я, и повисла неловкая, тягостная пауза.

Не выдержав первой, я сбежала.

— Что же, не стану вам мешать, — протянула без всякого энтузиазма, все еще надеясь в глубине души, что кто-то из них меня остановит.

Но, кажется, оба выдохнули с облегчением. Я шагнула в коридор и закрыла за собой дверь, но не до конца, и припала ухом к образовавшей щели.

— … тела ... найдены... шесть... на набережной, под мостом... Лорд-канцлер... доклад...

— Я еду, — в какой-то момент Беркли повысил голос, и я услышала все очень хорошо. — Не будем же медлить.

Я не успела моргнуть, когда он оказался в коридоре рядом со мной, и я заметила разительную перемену в нем, что произошла всего за несколько минут: плечи распрямились, а во всем облике ощущалась взвинченная решимость, словно едва сдерживаемое нетерпение вот-вот прорвется наружу.

— Я должен уехать с Эва... с мистером Эшкрофтом, миледи, — сухо сказал он мне. — Я распоряжусь, чтобы вас сопроводили до дома.

Его непримиримое лицо заранее подсказало мне, что он ничего не намерен рассказывать. Во взгляде, которым он одарил меня, ясно читалось нежелание обсуждать происходящее.