Опасная игра леди Эвелин

Выстрелы больше не звучали, только возбужденно переговаривались люди.

— Жандармов бы вызвать, — вздохнул мужик.

— Да на кой дьявол они нужны, прока нету, одни возня да проблемы, — возразил второй.

Я усмехнулся и ускорился. Судя по всему, стрельба давно закончилась, и теперь все обсуждали, что делать с ее последствиями.

И Эван, и Мэтью нашлись живыми. И относительно целыми, только мой помощник выглядел слегка помятым. Сцепился с кем-то голыми руками, когда пули закончились."

"— Дик! — едва завидев, друг бросился ко мне.

Я опустил взгляд: и правда. Рукав и без того грязной рубахи был заляпан алыми пятнами.

— Все ушли, — сказал Эван, заметив, как я осматриваю площадь. — Я не стал преследовать. Чтобы не нарваться, — и он вновь выразительно на меня покосился.

Хмыкнув, я толкнул к нему Грея.

— Вот, читай нотации ему.

Поморщившись, Эван его перехватил и с ненавистью встряхнул.

— Кому ты нас продал? — спросил, схватив за грудки.

— Расскажет, — я хмыкнул. — Обязательно расскажет, и про артефакты тоже.

— С какой стати? — Грей сплюнул под ноги сгусток крови. — Думаешь, по роже ударил и сломал меня?

Я не стал скрывать скучающего зевка.

— А если не расскажешь, то вот господин Жандарм, — короткий кивок на Эвана, — упрячет тебя в камеру и пустит слух, что на засаду ты нас специально вывел. И еще чего-нибудь придумаем, не сомневайся.

Лицо Грея побагровело и приобрело такой забавное выражение, когда человеку многое хочется высказать, хочется кого-то обругать, но слова не находятся — столько велико его возмущение.

— Вот-вот, — я ласково потрепал его по плечу. — Я тоже так думаю.

— Пора уходить, — до нас дохромал Мэтью. Он хмурился, но стоически терпел боль в ноге. — Я слышал, что побежали за городовым. Скоро и остальные явятся.

Я посмотрел на хмурого Эвана.

— Уходим.

Мы представляли собой печальное и очень грязное зрелище, и потому извозчика нашли далеко не с первой попытки, и даже не с двадцатой. До особняка добрались в покосившейся повозке, которая буквально под нами разваливалась. Пока тряслись, Эван перетянул мне руку, пожертвовав куском своей рубахи. Грей за все время не проронил ни слова. Сидел, мрачно насупившись, и, наверное, меня проклинал.