Опасная игра леди Эвелин

— Меня редко называют добрым, — со стылой усмешкой пробормотал он.

— Но вы добры, — настаивала я, совершенно позабыв, с чего начался этот диалог.

Беркли дернул головой, и волосы упали ему на лицо, скрыв глаза. И тем пронзительнее прозвучал его короткий, полный сдержанных чувств ответ.

— Только к вам.

Я застыла на месте, слившись со стулом, на котором сидела. Ладони мгновенно превратились в ледышки, а во рту пересохло. Беркли замолчал, не прибавив больше ни слова. Мне в голову тоже не приходило ничего разумного, как назло.

А неловкая пауза все длилась и длилась...

— Философия, — голос сестры Агнеты разрезал ее, и мы оба вскинули головы. — Должность Лорда-Канцлера обязывала не только знать законы. Природа власти, человеческая природа..."

"Заметив наши взгляды, она гордо усмехнулась и чуть подняла подбородок.

— В обители мы получили очень хорошее образование.

— Гораздо лучше, чем в кадетском корпусе получил я, — грубовато и резковато пошутил Беркли, но мы обе были рады засмеяться в ответ, чтобы сгладить ту неловкость, которая все еще звенела в воздухе между мной и графом.

Секция философии оказалась довольно большой. К своему стыду, я даже не ожидала, что труды займут восемь шкафов!

Горькая ирония, конечно, заключалась в том, что несмотря на огромное число посвященных этому предмету книг, человеческая природа и природа власти не менялась. И все, что сейчас происходило — тому пример. И даже то, что случилось с отцом.

Не сговариваясь, мы разделились. Каждый взял себе по шкафу.

Когда не знаешь, что ищешь, искать довольно непросто. Я бродила мимо полок, скользила взглядами по корешкам, вставала на цыпочки и вытягивала голову, приседала на корточки и склонялась, чтобы прочитать названия книг, расположенных в самом низу. Надеялась, что пойму, когда увижу. Что меня посетит озарение, а может, случится, наконец, чудо, которое мы все ждем.

— Леди Эвелин, — глубокий голос Беркли вновь прострелил меня до мурашек.

Я обернулась: он стоял в нескольких шагах от меня, у соседнего шкафа, и задумчиво поглаживал длинными пальцами корешки.

— Что такое? — спросила я взволнованно и подошла к нему.

Кивком Беркли указал на полку на уровне его глаз. Пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть книги. Сперва я не заметила ничего необычного. Таких я видела сегодня уже десятки, если не сотни. Ничего не ёкало в груди, и сердце не начинало учащенно биться. Я скользила по ним взглядом, и в какой-то момент перед глазами словно что-то вспыхнуло.