Меня! Да кто он такой!
— Я уже принесла вам свои извинения! — Ева старалась сохранить самообладание, но от нервной дрожи у нее подкашивались колени, а сердце отчаянно колотилось.
Злые глазки толстяка были совсем рядом, его ладонь клещами вцепилась в ее тонкое запястье.
— Мне нужны более весомые извинения! — Богданов подтолкнул Еву к дивану.
Он жадно смотрел на ее губы, шею, грудь под тонким шелком блузки и не разжимал клешни… Сейчас Павел Николаевич совсем не напоминал того улыбчивого милаху-губошлепа, которого привыкла видеть Ева.
Он превратился в злобного вепря, готового кинуться на добычу.
У Евы от ужаса потемнело в глазах. Что он от нее хочет? Как глупо она попалась. Сейчас она полностью в его власти, они одни в доме, да и в лесу ни души. До соседнего коттеджа очень далеко, участок по периметру обнесен капитальным забором. Она угодила в капкан! Мерзкий толстяк сможет сделать с ней все, что захочет. Он раза в три тяжелее, скрутит молниеносно, даже вякнуть не успеешь…
Ева попыталась собраться. Она медленно вдохнула и выдохнула, приводя себя в чувство.
Только хитрость позволит ей выиграть время.
— Ну, Павел Николаевич, отпустите, мне же больно, — немного капризно и в то же время игриво сказала она. — А я и не думала, что вы такой силач.
Богданов, как ни странно, тут же выпустил ее руку, и Ева, потеряв равновесие, плюхнулась на диван.
Ее хитрость сработала: игривый тон и взгляд явно удивили толстяка. Он пришел в замешательство, потому что не ожидал такого от ледяной принцессы, которая несколько месяцев держала между ними огромную дистанцию.
— Вижу, что вы все еще обижены на того молодого человека… Но поверьте, он вовсе не является моим другом! Не сердитесь на меня, — сочувственно произнесла Ева. — Давайте все обсудим. Мы же хотели поторговаться. В плане моральной компенсации я сделаю вам большую скидку на эти прекрасные картины.
Она очаровательно улыбалась, хотя внутри все переворачивалось от страха. Сердце трепетало, дыхание перехватывало.
А если гадкий тип сейчас кинется на нее? Вдруг он попытается ее изнасиловать? Наверняка Богданов уверен в своей безнаказанности, потому что Ева никому и никогда не расскажет о том, что между ними произойдет.
Будет молчать, чтобы сохранить доброе имя.
Он прекрасно это понимает. У него на руках все козыри.
Богданов пристроился рядом на диване, плотно прижался бедром.
— Вы меня не поняли, Ева. Ваши картины мне ни к черту не сдались! Я думаю только о вас! С той самой минуты, как мы познакомились.
