Она ведь поблагодарила Макса за спасение, разве этого мало? Возможно, он хочет более ощутимой благодарности? Но он и так отлично проводит время, постоянно развлекается с девицами в элитном клубе… Хорошо, что Мишель предупредила ее об этом, а то бы Ева подумала, что Макс искренне страдает.
Да не страдает он совсем!
Любая мысль о Шведове вызывала мучительный укол прямо в сердце. Чувства и эмоции в отношении Макса были перемешаны до такой степени, что Ева сама себя не понимала.
Обида, злость за пережитое унижение, возмущение его хамством… Но вместе с этим — благодарность за то, что вернул расписку и освободил от многомиллионного долга.
А еще очутился в нужном месте в нужное время — в доме Богданова. Спас ее и хорошенько врезал обидчику.
Да, проблема заключалась в том, что Ева вспоминала не только плохое, но и хорошее!"
"То и дело подкатывала томительная волна нежности — такой, что слезы наворачивались на глазах: Ева не могла забыть, как ласков он был во время секса, какие чудеса творил с ее телом, заставляя испытывать неведомые и удивительные ощущения…
Но затем Ева вновь вспоминала все обидные моменты и свое положение проститутки, в которое он загнал ее в августе.
И снова пылала обидой.
К этой гамме чувств добавлялась ревность. Ева ничего не могла с собой поделать, она отчаянно ревновала Макса ко всем тем девицам, с которыми он общался в клубе. И ведь он всегда уводит в номер сразу двух женщин!
Вот же гад ненасытный!
Нет, лучше об этом не думать. Надо внушить себе мысль, что до Шведова ей нет никакого дела.
Он остался в прошлом, и все его оскорбления тоже. Она забудет этот постыдный эпизод в своей жизни и постарается стать прежней.
Однако горло перехватывает каждый раз, когда она вспоминает о Максе.
*****
— М-да, жаль, что Павел Николаевич от нас ускользнул, — сказал владелец галереи. — Что ж вы так, Ева Константиновна, я рассчитывал на вас.
— Умоляю, хватит о нем! Вы не можете жаловаться, я продала все, что он забронировал.
— Но ведь вы возили Богданову другие картины.
Что, не понравились они ему?
— Нет.
— Он, кстати, улетел в Израиль. Говорят, какие-то проблемы со здоровьем.
— Скатертью дорога! — воскликнула Ева.
— А вы теперь займитесь Шведовым.
— Боже мой, Ярослав Дмитриевич!
«Как же вы меня достали!» — едва не закричала Ева.
— Кстати, бонуса за август я так и не дождалась.
— А мы договаривались? — шеф тут же принялся вертеть перстень на мизинце и поправлять шейный платок.
— Конечно. Но я получила голый оклад.
