Евины щеки тронул легкий румянец, глаза вспыхнули.
— Слушай, точно не нужно никаких лекарств? А то я сгоняю, крошка, ты только скажи. Переживаю за твое здоровье. Ты действительно выглядишь иначе… Или это просто усталость?
Ева вздохнула и пожала плечами. Хотела бы она и сама выяснить причину своего недомогания!
— Пойдем на кухню, — неуверенно произнесла блондинка. — Я поставлю цветы в воду. У меня еще и предыдущий твой букет стоит, вот, смотри… А о чем ты хотел поговорить? Я включу чайник. Или хочешь кофе?
— Да мне без разницы.
Можно чай, можно кофе. Или вообще ничего. Ева, я тут кое-что выяснил… Ты должна взглянуть на эти документы. Вот они…
— Что это?
Девушка села за стол и раскрыла файл с отчетом, предоставленным Егором Буланским. В ее глазах промелькнули недоумение и настороженность. Ева погрузилась в чтение, а Шведов наблюдал за тем, как меняется выражение ее лица.
— Откуда это у тебя? Максим, что это такое? Объясни… Я ничего не понимаю!
Пришлось посвятить любимую девушку в подробности махинации, организованной юристом.
Объяснение длилось несколько минут. Ева была шокирована. Выслушав Макса, она вновь принялась листать страницы и рассматривать копии документов и скрины платежек. Потом закрыла лицо ладонями и застыла каменным изваянием.
— Эй, крошка, ну же! Приди в себя! — не выдержал наконец Шведов. Он встал из-за стола, подошел к Еве сзади и обнял за плечи. — Все это ужасно, конечно… Но, по крайней мере, ты знаешь, что твой отец не самоубийца и никогда не был банкротом.
Макс нагнулся и поцеловал девушку в макушку.
А Ева вдруг повалилась на стол, уткнулась лицом в скрещенные руки и принялась рыдать. Ее плечи затряслись.
— Милая… Девочка моя…
— Как это ужасно! — всхлипнула Ева, поднимая красное мокрое лицо. — Я обижалась на отца, не могла понять, за что он так с нами поступил, как он мог так жестоко… почему о нас не подумал! Как же он мог нас бросить… да еще и свалить на меня все эти жуткие долги… А папа ни в чем не виноват! Его смерть была случайна, он хотел жить дальше…
— Да.
Он вовсе не собирался сводить счеты с жизнью."
"— Я целых два года гнала от себя черные мысли… Не позволяла себе думать, что отец поступил как предатель и трус… Но я все равно на него обижалась, это было сильнее меня… А он не виноват… Он нас не предавал! Это все… Это все афера Сорокина…
Макс уселся на соседний стул и решительно привлек к себе Еву. Он заставил девушку переместиться к нему на колени, заключил в объятия и поцеловал в мокрую щеку.
