Девушка взяла себя в руки и вежливо улыбнулась:
— Вас заинтересовала наша экспозиция? Вы что-то подыскиваете? — сказала она таким тоном, словно перед ней стоял незнакомец, а не мужчина, который уже вызвал у нее весь спектр эмоций — от слез обиды до криков наслаждения.
— Ева, брось!
— У вас дом, квартира, загородный коттедж? Мы можем подобрать картины для любого интерьера.
— Ева, кончай дурака валять, — прошипел Шведов.
— Вам наверняка захочется что-то у нас купить.
— Купить?! Вот эту хре… то есть я хотел сказать… В общем, Ева, хватит издеваться! Где мы можем поговорить?
— О чем?
— О нашей сделке.
— Что о ней говорить! Она расторгнута.
Ева высокомерно повела плечами и вздернула подбородок. Она отвернулась и уставилась на красочное полотно. Картина была яркой, она пробуждала положительные эмоции, но сейчас у Евы тоскливо ныло сердце.
Шведов некоторое время мерил девушку взглядом. Наверное, так разозлившийся ковбой смотрит на строптивую кобылу, раздумывая, не огреть ли ее хлыстом. Пауза длилась довольно долго, они стояли друг против друга, как враги.
— Пойдем куда-нибудь и пообщаемся. Тебе еще здесь долго? — неожиданно мягко произнес Макс. — Уже вечер. Когда ты заканчиваешь?
Ева перевела взгляд с картины на Шведова. Ей очень хотелось послать этого хама подальше. Пусть проваливает!
*****
Несмотря на море работы, дни не пролетали, как обычно, а тянулись. Проползла улиткой среда, потом четверг. Холодая пятница, вся в свинцовых тучах, очень соответствовала настроению Макса.
В офисе подчиненные передвигались ползком, щемились по углам, лишь бы не попадаться на глаза злому начальнику.
Воспоминание о том, как он оттянулся в клубе с рыженькой бестией, занозой сидело в сердце. Так странно. Раньше это воспоминание вызвало бы эрекцию, а сейчас Макс чувствовал разочарование.
Помаявшись, он вдруг принял решение встретиться с Евой. Удивительно, но сразу же полегчало, исчез железный обруч, который трое суток давил на сердце. Макс вообще не понимал, что с ним происходит…
В галерее он потоптался перед картинами, хотел понять, чем занимается Ева.
А когда она вышла к нему — обалдел. Будто бы за эти три дня он забыл, как она выглядит.
Платье цвета голубой стали очень ей шло, на груди красовалась какая-то серебряная хрень, в ушах тоже. Макс понял, что кто-то злой засадил ему в сердце ржавый нож и медленно его поворачивает. А в брюках зашевелился и сделал стойку беспокойный товарищ, обрадовался, скотина, почувствовав рядом блондинку.
