Ева заплакала, слезы покатились из глаз.
— Что ты, милая?! Что? Я сделал тебе больно? — испугался Макс. — Маленькая, что с тобой? — он повернул девушку к себе, взял ее лицо в ладони.
Ева с большим трудом выпрямилась. После такого бешеного сеанса ноги ее не держали, она повисла на руках у партнера. Она молча помотала головой, всхлипнула. Макс целовал ее в мокрое лицо, в зажмуренные глаза, нежно прижимал к себе.
— Ну что, а? Почему ты плачешь?
— Все… я уже… не… плачу.
— Я грубо все это сделал, да? — Макс постучал себя кулаком по лбу.
— А ты такая хрупкая, нежная… А я набросился, как зверь. Прости меня, крошка!
— Нет, все хорошо.
— Правда?
— Да, все нормально.
— Но почему ты плакала? — Макс большим пальцем приподнял Евин подбородок, заставил посмотреть в глаза.
— От удовольствия, — призналась Ева.
*****
«Почему он так смотрит? Чувствует, чем я занималась утром? Или просто ему нравится мой костюм?» — подумала Ева."
"Сегодня она выбрала элегантную брючную пару серого цвета с металлическим отливом, а к нему белоснежную блузку с пышным воротником.
Фиолетовый плащ и замшевые ботильоны на высоченном каблуке очень подходили к костюму. На улице было так хмуро и холодно, будто уже наступила осень. Добираясь до галереи, Ева даже включила в машине обогрев.
Сейчас она сидела за столиком в кофейне напротив клиента, а Павел Николаевич сверлил ее настойчивым взглядом, словно хотел влезть ей под кожу. Он уже забросал девушку комплиментами по поводу ее наряда и внешности.
На эту встречу Ева отправилась как на каторгу.
Но деваться некуда, это выгодный клиент, он собирается потратить целый миллион на покупку картин для своего загородного дома.
— Павел Николаевич, ну так как? Вы приняли окончательное решение?
Мужчина замялся. Это был пятидесятилетний игривый лысоватый толстяк. Его наружность была бы вполне приятной, если бы не губы — чересчур полные и вечно влажные. Еве приходилось прикладывать усилие, чтобы не смотреть на них.
В окнах кофейни блеснул солнечный луч, пробившийся сквозь плотные серые облака, и заиграл на белоснежных чашках и молочнике.
Гудел кофейный аппарат, небольшой зал кофейни был наполнен вкусными ароматами. Павел Николаевич подцепил ложкой кусок шоколадного торта и отправил в рот.
— Ах, Ева… Мне пришла в голову идея.
«Что еще? — напряглась Ева. — Опять!»
Павел Николаевич все время что-то придумывал. Девушка начинала подозревать, что он водит ее за нос, используя покупку картин как предлог.
