Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

— выдает она и шлепается попой на пол. Опустив взгляд, я и впрямь вижу, как под ней разливается лужица.

— Давай помоемся... не переживай, ничего страшного.

— Я хочу в свой дом!

Я веду ее за ручку к ванне, чувствуя, как волоски на загривке становятся дыбом от страха. Моя интуиция и логика настаивают на том, что здесь что-то не так. “Плохие дяди”, отношение Эмира к Арине, теперь унитаз... Эмир что, украл ребенка? Быть такого не может! А что ,если да?

Сняв с девочки одежду и включив набираться ванну, я пытаюсь поговорить с Ариной.

— Как зовут твоего папу?

— Не знаю. — морщится она.

О, Боже. У меня начинает болеть голова.

— А где ты жила? — продолжаю я допрос.

— У тети Светы. У нее хорошая, маленькая ванна и большой кот. А еще там есть мой динозавр.

— Тетя Света - не твоя мама?

— Нет. Ты же моя мама.

Час от часу не легче. Я наливаю пену с резким запахом трав в ванну, и Арина купается, немного успокоившись. В квартире стоит тишина, за исключением играющей музыки: от двери не доносится ни звука, и я очень надеюсь, что Эмир вскоре вернется, и я успокоюсь, поняв, что он не занимается киднеппингом.

И стоит только мне об этом подумать, как щелкает входная дверь, а потом раздаются шаги. Эмир появляется на пороге ванной комнаты тогда, когда я уже достаю Арину, заматывая ее в махровое белое полотенце. Я хочу было сказать ему, что малышка описалась и ей пришлось искупаться, как мой взгляд падает на правую руку Эмира, и я остаюсь сидеть с открытым ртом: костяшки разбиты и с них капает кровь.

— А... — вырывается у меня один лишь звук. Арина шлепает по плитке к стиральной машинке, заинтересовавшись ее видом, а я медленно выпрямляюсь, решив, что сидеть на корточках будет глупо, и, собрав с пола вещи Арины, все же, взяв себя в руки, спрашиваю:

— Не мог бы ты дать ее сменную одежду?

— У нее нет сменной одежды.

— Кхм... — я откашливаюсь. Потом кладу вещи в стиральную машину и подхожу к Эмиру. Понизив голос, я произношу: — Послушай, скажи честно: ты ведь не отец Арины, и просто украл этого ребенка.

В этот момент я замечаю, как на красивом лице мужчины появляется усмешка, позволив мне увидеть его ровные белые зубы аж до клыков.

— Эмир... — я чувствую ,как от волнения краска приливает к моему лицу. — Ты серьезно? Ее нужно вернуть родителям. Я не могу промолчать и если ты это сейчас же не сделаешь ,то я пойду в полицию.

На последних словах Эмир подается ко мне, и меня накрывает теплом, исходящим от его огромного, по сравнению с моим, тела.