Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

— Больше не делай таких пауз, если не хочешь довести меня до инфаркта. И покажи ,мне, наконец, ребенка целиком, которого я уже несколько минут пытаюсь увидеть.

— Ладно-ладно. Я просто хотела в первую очередь узнать, кого вы умудрились заделать. — она тычет в кнопку на клавиатуре и принтер оживает, что-то печатая. — Вот, смотри. Очень миленькая. Хорошенький носик, голова в норме. Животик тоже. Ножки-ручки на месте. Ох, я куплю тебе в подарок несколько милых бодиков с юбочкой, которые я видела недавно в ТЦ.

Сейчас я покажу тебе... да, черт! — она отворачивается от экрана и смотрит на принтер, который продолжает выдавать длиннющую черно-белую ленту, уже спускающуюся на пол. — Ты чего, а? Он, похоже, так восхитился твоим ребенком, что теперь не может остановиться печатать. Ладно, давай дальше...

Спустя полчаса я стираю гель с живота, бросив салфетки в урну, а Настя вручает мне увесистый моток фоток.

— Это все твое, дорогуша. Хватит, чтобы обклеить фотками комнату и еще отослать всем родным и знакомым.

Ты смотала мне всю ленту.

— Спасибо... — неуверенно произношу я, глядя на это безобразие. И куда мне теперь все эти фотки?... Я хотела себе парочку, на память, а тут и впрямь... на полгорода хватит.

— Вот тебе еще заключение. Все в порядке, только поменяй витамины на те, которые я тебе написала и побольше отдыхай. Тебе надо набрать вес, а то это... — она внезапно тычет пальчиком мне под ребра, и я вздрагиваю. — Это не фигура беременной женщины.

— Этого мало.

— она идет к вешалке, и, забрав пальто ,накидывает его мне на плечи, подталкивая к выходу, а потом я слышу вкрадчивый шепот на ухо: — Теперь иди и обрадуй своего олигарха, женщина. А потом дуй сдавать кровь на скрининг. Процедурный кабинет на третьем.

— Послушай... — пытаюсь я напомнить ей, чтобы она не болтала об Эмире, как она открывает дверь и я чувствую шлепок по попе, округлив от неожиданности глаза. Это что еще такое?!

— Даже слушать не хочу. Давай, вперед. И купи себе нормальное белье, подходящее для будущей богатенькой дамочки, а не хлопчатобумажные дурацкие трусы!

Дверь за моей спиной закрывается и я остаюсь в коридоре, глядя на Эмира, который ждет меня, прислонившись к стене и скрестив на груди руки.

Наши взгляды пересекаются, а потом он опускает глаза вниз, на моток бумаги в моих руках, и темная бровь едва приподнимается.

— Тебе сделали целый альбом на память?

— Пф-ф. — вырывается у меня раздраженное.