Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

— Вон, там. — Арина тем временем тянет меня в соседнее кафе, напоминающее пивнушку. — Там все есть! Мне сырные шарики, а тебе, как обычно, пиво!

А тете Свете - люлей лопатой! Я стою после этого громкого выкрика Арины, чувствуя на себе десятки осуждающих взглядов от прохожих, и густо краснею.

— Меня тошнит. — спустя десять минут вредно фыркает Арина, ковыряясь в детском супе с фрикадельками.

Мы вчетвером сидим за небольшим столиком. Эмир и его шкаф - с кофе, я с салатом, зато перед Ариной стоит сразу несколько тарелок: с пюре и котлеткой, со сладкими блинами, детским салатиком из морковки и яблока, с сырниками, и стакан с морсом.

— Это полезно. — уговариваю я ее. — И вкусно. Попробуй. Чем вы ее кормили до этого? — обращаюсь я уже к Эмиру, а он пожимает своим широким плечом. — В смысле?!

— На. — он с хлопком кладет передо мной телефон. — Можешь сама позвонить Егерю и спросить, чем он ее сегодня кормил.

— Это тот, от кого она сбежала без куртки и шапки?

— Ясно дело, что ничем хорошим.

— Один день. Ее подкинули нам с утра.

— Подкинули? — я чувствую ,как мой глаз просто не перестает дергаться. Что вообще происходит в этом мире?

— Ее тетка оставила возле входа с охраной и ушла, прежде чем я с ней пообщался. Так что подкинули.

— И что, у нее нет больше родственников, кто мог бы о ней позаботиться? Вы, ребята, явно не подходите на роль опекунов. — вздыхаю я, забирая у Арины суп с фрикадельками и подталкивая тарелку с пюре поближе.

Арина, тем временем, фыркнув и на пюре, с интересом заглядывает Эмиру в бумажный стакан с кофе.

— А что это? Можно попробовать?

Эмир с равнодушным лицом подвигает к ней стакан, отчего я чувствую ,как краснею от ужаса.

И, убираю в сторону тянущиеся ручки Арины под ее возмущенный вой.

— Ты что?! Она же ребенок!

— А есть разница? Все равно, когда вырастет, будет пить кофе. — Эмир без каких-либо эмоций смотрит на ревущую Арину. — Купи уже ей гамбургер. Пусть ест то, к чему привыкла.

Мне хочется застонать обреченно.

— Есть огромная разница между ребенком и взрослым. — мрачно произношу я, приложив ладошку к начинающему болеть лбу. — Ты бы еще новорожденному в бутылочку кофе залил. Из тебя выйдет отвратительный отец.

— Я пошла. — бурчит Арина, проревевшись и решительно слезает со стула. — в игровую комнату. Дай деньги.

Очередной шок. Я смотрю на нее, не моргая.

Арина пожимает плечами, говоря будто “и что?”.

— Нет, подожди.