Опасное материнство. Семья для сироты (СИ)

Я так просто должен отпустить тебя и закрыть на это глаза?

— До этого тебе как-то удавалось закрывать глаза. Даже если предположить, что я беременна от тебя, не встреться мы по несчастливой случайности - и ты бы до конца жизни не думал о том, что где-то по свету гуляет твой ребенок. Ничего бы не изменилось. Так что отстань. Я беременна от другого человека.— Я поднимаю руку и толкаю его прямо в стальные кубики пресса на животе.

Боже мой, ну кто толкнул меня к нему в объятия в ту ночь, а? Надо было отбиваться и бежать, бежать, бежать.

От усилий, которые я приложила, пояс халата внезапно ослабевает и тяжелая ткань сползает с плеча, обнажая его и часть ключицы. Взгляд Эмира тут же падает на этот участок обнаженной кожи, словно его притягивает магнитом, и без того темные глаза чернеют еще больше.

— Не смотри. — говорю я, чувствуя, как сердце в этот миг подпрыгивает и начинает стучать слишком быстро и громко, разгоняя кровь. Она приливает к щекам, когда я поправляю халат, и потуже затягиваю пояс.

Правда, все равно остается ощущение, словно Эмир мне своим взглядом клеймо поставил. — Пропусти меня, пожалуйста. Я правда хочу домой - переодеться и поспать.

Его ладонь медленно соскальзывает с косяка. Такое чувство, будто бы Эмиру для этого приходится прилагать усилия - настолько неохотным и напряженным выглядит этот жест.

Избавившись ненадолго от внимания Эмира и получив напоследок какой-то пакет, я иду в ванную, где крутятся мои вещи в сушильной машинке. Она показывает еще полчаса до завершения сушки, но я отключаю ее раньше.

Вот только, потрогав вещи, я тихо ругаюсь. Они еще влажные, настолько, что даже надеть их на себя будет неприятно. На холодной осенней улице я точно околею через пару минут и получу воспаление всего, чего только можно.

Я задумчиво смотрю на черный, бумажный пакет, который отдал мне Эмир, подтягиваю его поближе к себе и запускаю руку внутрь.

Пальцы нащупывают что-то нежное и мягкое, и когда я вытаскиваю руку на свет, то вижу бежевый кашемировый свитер, на вид явно дорогой.

Я тут же нахожу бирку. Двадцать шесть тысяч рублей. Боги, страх какой! А это еще что? Следом на свет я вытаскиваю темные брюки, которые стоят всего-навсего восемнадцать тысяч.

— Это что? — интересуюсь я, когда захожу на кухню, где Эмир решил приготовить себе кофе. В отличие от меня и шебутной Арины, он выглядит тут вполне органично... можно сказать, что дополняет собой дорогой интерьер и ремонт. Мужик с картинки.