Опасное сходство

— Не могу! — Его теплые губы и влажный язык теперь прогуливались в ложбинке между ключицами. — Не проси у меня того, чего я не могу сделать!

Элизабет забылась от удовольствия в его жарких ласках; ей казалось, что по жилам у нее течет жидкий огонь. Она все больше загоралась и все крепче прижималась к его широкой груди.

— Таких красивых волос, как у тебя, я еще не видел. — Натаньел принялся перебирать пальцами кудрявые пряди цвета черного дерева, доходящие до талии. — Я хочу завернуться в них, когда, обнаженный, буду лежать в твоей постели.

— Натаньел… — хрипло прошептала Элизабет, явственно представив себе эту чувственную картину.

Вдруг в дверь громко постучали, а затем они услышали громкий шепот миссис Уилсон:

— Осборн, мне нужно немедленно поговорить с тобой!

Элизабет застыла в его объятиях, широко раскрыв глаза и обернувшись.

— Осборн, живее!

Элизабет, в общем, ожидала, что в любую минуту у миссис Уилсон лопнет терпение, она распахнет дверь ее спальни и увидит, как они сплелись в объятиях…

Глава 15

— Натаньел, о недопустимости твоего вторжения в спальню Элизабет мы поговорим позже, — сухо объявила тетка, когда они через несколько секунд спускались по лестнице.

Натаньел не сомневался в том, что они непременно поговорят — точнее, говорить будет в основном тетя Гертруда. Однако сейчас их беседа может подождать, поскольку другая причина заставила тетку подняться за ним наверх.

— Значит, Финч уверяет, что состояние Черныша ухудшилось, а не улучшилось, как мы надеялись? — уточнил он.

Лицо тетки немного смягчилось.

— Мне очень жаль, Натаньел. — Желая утешить племянника, она положила руку ему на плечо. — Финч считает, что… он почти не сомневается, что твой красавец жеребец скоро умрет.

Их главный конюх всю жизнь работал с лошадьми, как и его отец, который до него был главным конюхом в поместье, и Натаньел не сомневался: Финч прекрасно знает, о чем говорит.

Невероятно! Как мог Черныш так быстро заболеть? Когда вчера он выезжал на нем, жеребец был в прекрасном состоянии.

"Финч содержал стойла в безукоризненной чистоте, а его подручные добросовестно ходили за лошадьми. Главный конюх так хорошо знал свое дело, что в прошлом Натаньел несколько раз пытался переманить его к себе на службу в Лондон!

Значит, о халатности речи быть не может. Что же случилось с конем?

— Мне очень жаль, милорд.