Опасное сходство

Элизабет в досаде смотрела ему вслед; ее раздражение лишь усилилось, когда она заметила, что все женщины также не сводят глаз с высокого и красивого племянника хозяйки дома. Одни наблюдали украдкой, прикрыв лица веерами, другие провожали его откровенно восхищенными взглядами.

Элизабет по-детски вздохнула, понимая, что простая компаньонка миссис Уилсон — хуже того, компаньонка собачки миссис Уилсон — не имеет права испытывать никаких чувств к надменному графу Осборну.

Она взяла под руку сэра Руфуса и, покосившись на его суровое лицо, чуть порозовела.

Как и следовало ожидать, Элизабет, чье положение в доме считалось весьма скромным, усадили очень далеко от хозяйки и хозяина дома. Миссис Уилсон, знавшая о букете, который сэр Руфус прислал для ее компаньонки, посадила сэра Руфуса слева от Элизабет. Место справа от нее занял глуховатый старичок мистер Эймори, священник местного прихода.

Единственное утешение в подобном положении дел Элизабет видела в том, что Натаньел Торн, будучи хозяином вечера, сидел во главе стола.

— Мне показалось, что после двух часов, проведенных в обществе Теннанта, вы заснете над шербетом! — насмешливо заметил Натаньел. Они с Элизабет танцевали в небольшом бальном зале Хепворт-Мэнор. Миссис Уилсон пригласила четверых музыкантов, которые играли на галерее.

Элизабет ответила ему с самым невинным видом:

— Вы ошибаетесь, милорд, мне очень понравилось общество сэра Руфуса.

Опять эти проклятые розы!

В ее ясных голубых глазах заплясали озорные огоньки.

— Оказывается, главный секрет успеха — в изобилии… конского навоза!

Натаньел неожиданно для себя так громко расхохотался, что в их сторону повернулись любопытные головы. Впрочем, Натаньел никого вокруг не замечал; он смотрел только на Элизабет.

— Он в самом деле настоящий неотесанный мужлан! — заметил он, недоверчиво качая головой.

Элизабет немного виновато покосилась на сэра Руфуса, который мрачно смотрел на них, сидя в углу.

— Какие мы недобрые…

— По-моему, невозможно быть недобрым к человеку, который провел два часа в обществе красивой девушки и не придумал ничего лучше, как обсуждать с ней достоинства конского навоза, — заметил Натаньел.

Румянец, появившийся на ее щеках, был вызван не только самим танцем.