Но тут ему подвернулась я, и схема сломалась. Когда он приехал извиняться, я должна была его простить, взять его деньги и тем самым снять грех с его души.
А я этого не сделала.
Тогда Артемьев зашёл с другой стороны. Проявил внимание, позаботился, утешил в трудную минуту. В конце концов, он добился моего прощения. Я действительно его простила — причём, искренне. А потом полностью отдалась ему, растворилась в чувствах.
Вот такой продуманный мужик. Всё сделал так, как ему нужно.
Теперь его совесть спокойна, моральный ущерб он мне компенсировал, даже деньги всё-таки заставил взять. Заодно ещё и развлёкся — покувыркался пару дней с девчонкой в загородном доме.
А я… Влюбилась! До беспамятства! Я совсем потеряла голову… Думаю о Матвее каждую секунду, везде вижу его лицо!
Какая же глупая… Просто идиотка.
Глава 22
МАРИНА
На маленькой кухне с обшарпанной мебелью и старыми обоями можно было наблюдать семейную сцену. За столом сидел черноволосый орангутанг, пил спрайт из банки и держал на коленях маленькую девочку.
"
"Оксанка что-то рисовала, высунув от усердия язык. Ей только что подарили новые фломастеры и альбом, и фантазия ребёнка заиграла. Марина разбирала пакеты, принесённые мужчиной. Изучала этикетки и складывала продукты в холодильник.
— Ой, Валерочка, ты нас совсем избаловал! Опять еды натащил целую тонну! Даже киви!
— В нём витамин С, ребёнку очень полезно.
— Валерий пощекотал Оксанку, и она радостно запищала. — Марин, ну переезжайте уже ко мне, а? Сколько можно отказываться? Зову, зову… У меня большая трёшка, свежий ремонт. У Оксанки будет отдельная комната, купим ей детскую мебель. Во дворе целый городок для малышни, ты же видела. Рядом лес.
— А детский сад? А моя работа?
— Оксанку и тебя на машине буду по утрам отвозить. А обратно вы сами, на такси.
— Вот. А сейчас мы пешком ходим. Три минуты — и на месте.
— Марина, это всё отговорки. Переезжайте ко мне.
— Валера…
— Ну что, что? Всё ведь хорошо у нас! Чего тянуть?
— Такой серьёзный шаг… Не могу решиться. Зачем тебе тридцатилетняя баба с ребёнком? А вдруг надоем через полгода? А Оксанка уже к тебе привыкнет, ещё и папой называть начнёт. Что я ей потом скажу?
— Она, между прочим, уже привыкла, — буркнул Валера и потёрся носом о макушку девочки.
— Это не считается.
