Его истинная натура проявляется только тогда, когда он входит в клетку…
Как бы я ни отгоняла мысли об Артемьеве, я думала о нём даже больше, чем о женихе…
*****
Мне удалось найти часть суммы на лечение Бонни. Выкроила из скромного бюджета, заняла у Маринки. Даже Валерий вызвался помочь, хотя я изо всех сил отказывалась, не хотела брать у него деньги.
Я заплатила клинике пятнадцать тысяч, и за две недели Бонни проставили уже четыре капельницы. Моего ушастика подменили! Старушку явно накачивают чудо-препаратом, потому что теперь Бонни носится, как угорелая.
На прогулке на догонишь! Как я благодарна врачу, которая посоветовала провести это лечение. Но надо думать, где взять оставшуюся сумму."
"— Намекни Алексу, пусть поучаствует в спасении псюшки, — говорит Марина. — Что же он такой отстранённый? Невеста живёт в России, у нас тут жизнь не сахар, ежу понятно. Мы не живём, а выживаем. А твоему Алексу, походу, пофиг. Они там у себя в Италии больше о беженцах заботятся, чем Алекс — о своей невесте.
— Он звонит почти каждый день! И цветы присылает!
— Цветы! Лучше бы денег на карту кинул!
*****
Наша руководительница почти не появляется в офисе.
Жанну Юрьевну затянул развод. Мне это на руку, так как я не знаю, как смотреть в глаза директрисе и как с ней разговаривать. Вдруг она снова отправит меня к Артемьеву? Скажет: что-то он никак не созреет, Дашенька, иди-ка, милая, пообщайся с ним ещё раз.
Ну уж нет!
Если Жанна посмеет опять мне это предложить, придётся сразу же написать заявление на увольнение.
Остаться без работы — катастрофа, но других вариантов нет.
Да, развод — это тяжело. Но пусть Жанна занимается своими проблемами и как можно дольше не появляется в офисе.
Я вспомнила, как шесть лет назад разводились родители. Братику только-только исполнился год. Папа ушёл в другую семью, а мама рыдала день и ночь. И даже не из-за того, что её предали, а потому что во время бракоразводного процесса отец превратился в настоящее чудовище. Он ругался из-за шкафа или тумбочки, требовал отдать ему купленные для Серёжки кроватку и коляску.
Самое ужасное сражение развернулось из-за квадратных метров. Хотя из семьи уходил отец, потоки обвинений обрушились на маму — развалила семью, смотрела на сторону (ага, с младенцем на руках!), вела себя непристойно и т. д.
Всё это закончилось тем, что мама, не выдержав обвинений, забрала из квартиры только свою и детскую одежду, миску Бонни, и вот так налегке мы переехали жить в однушку на краю географии, оставленную бабулей.
