Опасность

С другой стороны, если она уже сладко спит, он не сможет рассказать ей о необычном поведении Келинга.

— Погасите лампы и ступайте спать, Флауэрс. — Себастиан, на ходу развязывая галстук, направился к лестнице.

— Прошу прощения, сэр. — Флауэрс важно откашлялся. — Мадам еще не ушла к себе.

Себастиан, поставив ногу на нижнюю ступеньку, замер.

— Из ваших слов я понял, что она дома.

— Так и есть, сэр. Она ждет вас в библиотеке.

Себастиан слегка улыбнулся: «Мог бы и сам догадаться».

Прюденс относилась к разряду женщин, которых нелегко сбить с намеченной цели.

Весь день она предпринимала попытки прочитать ему нотацию. И как это ему могло в голову прийти, что она оставила свои намерения только потому, что уже час ночи.

Себастиан снял ногу со ступеньки лестницы и направился через холл к библиотеке. Флауэрс без лишних слов распахнул дверь.

Сначала Себастиан не заметил Прюденс: библиотека была тускло освещена тлеющими в камине поленьями, и большая часть ее была погружена в полумрак.

Раздалось тихое, приветливое мяуканье.

Себастиан кинул взгляд сначала в сторону стола, потом софы, обращенной к камину. На ее спинке величаво возлежал, свернувшись калачиком, Люцифер. Ниже будто разлилось бледно-лиловое озерцо — юбки из нежнейшего шелка соскользнули с сиденья прямо на ковер. — Себастиан подошел поближе к софе. Прюденс, сбросив шелковые бледно-лиловые туфельки, лежала свернувшись, как кот, калачиком и крепко спала. Очки и книга, которую, очевидно, она читала, лежали рядом на столике.

Себастиан долго стоял и смотрел на нее. Теплое мерцание догорающих угольков изменило цвет ее волос — обычно светло-золотые, как мед, теперь они казались более темными. Тени играли на изящной полуобнаженной груди спящей женщины.

На ней было очередное новое платье с нелепым глубоким вырезом. Себастиану показалось, что светло-лиловый цвет так же не идет ей, как и фиолетовый. Но он не мог отрицать, что глубокий вырез делает нежную, высокую грудь очень соблазнительной.

Разглядывая женщину, на которой он женился, Себастиан почувствовал, как его охватывает возбуждение.

Все в ней было пленительным и очаровательным: острый ум, способность безудержно отдаваться страсти, забавный вкус и даже неуемное желание постоянно читать ему нотации о его обязанностях. Но в этом и была вся Прюденс, и ни от одной черточки ее характера он не стал бы отказываться.

Они еще так мало прожили вместе, но он уже не мог представить себя женатым на ком-нибудь другом.