Опасность

По-моему, только сегодня мы договорились, что не будем работать вместе.

— Что касается договоренности, — небрежно бросил Себастиан, — то я пересмотрел свою точку зрения.

— Вот как? — Бледный лунный свет осветил лицо Прюденс, выражавшее робкую надежду. — Великолепная новость!

— Похоже, выбор у меня небольшой, — едва слышно пробормотал Себастиан.

Позднее он найдет время растолковать, в каком направлении будут развиваться их партнерские отношения.

Все объяснялось просто. Себастиан был полон решимости взять под свой контроль наиболее опасные расследования, которые будет проводить Прюденс, но у него не было ни малейшего намерения позволять ей рисковать собой, расследуя его дела.

Прюденс положила пистолет на столик.

— Как вы узнали, что я нахожусь именно в этой спальне?

— Подождал, пока последнее окно в этом крыле не погаснет.

— Умно! — Прюденс подошла к окну и глянула вниз. — Боже милостивый! Ну и высота. Как вам удалось залезть по стене?

— А я и не залезал по ней. Вошел в дом с черного хода и поднялся на этот этаж.

— Вы отлично решили проблему, милорд.

— Ну что вы. Простая логика, и только, — скромно сказал Себастиан.

— Да, конечно, но не многие бы додумались!

— Может, и так, — согласился он. Ее восхищение льстило его самолюбию.

Себастиану вдруг пришло в голову, что, хотя ему было наплевать на чье-либо мнение о нем с того дня, когда погибли родители к брат, одобрение Прюденс становится для него жизненно важным.

Она, единственная из всех знакомых женщин, была способна оценить его необычные таланты и увлечения. Вот бы узнать, догадывается ли она, как страстно он ее желает.

Он смотрел на нее, стоящую у окна, и чувствовал, что потихоньку сходит с ума от страсти.

Ни одна женщина не оказывала на него такого воздействия. Когда она была рядом, черный холод, заполнявший душу, казалось, сжимался и куда-то исчезал. Он почти забывал и о ледяном мраке, и о той пустоте, которая за ним скрывалась.

В этот момент Прюденс повернула голову и взглянула на него. Тусклый лунный свет упал на ее лицо, осветив ясную улыбку. Себастиана захлестнула такая волна желания, что он был потрясен.

За последние несколько дней ему стало предельно ясно — чувственный голод, который Прюденс вызвала в нем той первой ночью, не какая-то мимолетная прихоть.

Раздражало лишь одно — Прюденс питает любопытство не к нему самому, а только к его увлечению.