Опасные игры с реальностью 1

При всей моей ненависти к леадорцам, особенно тем, которые содержали рабов, я не собирался подвергать его мучениям. Это не в моих правилах. Однако, я хотел увидеть в его глазах страх и желательно раскаянье.

Да, я пока не представлял, насколько быстр его меч. Ведь вполне возможно, что жертвой окажусь я. Но это очень вряд ли, потому что его неуверенность и первые зачатки страха я уже почувствовал в его словах, прозвучавших меньше минуты назад. А неуверенность и страх в бою равны досрочному поражению.

Он отступал, пятясь к куче бревен.

Из-за которой я недавно выскочил. Отступал и молчал, злобно поблескивая глазами, покачивая острием меча, словно пытаясь угадать направление моей грядущей атаки. Из склада послышался еще один вопль — минус еще один остроухий. Так дело не пойдет: я должен скорее покончить с этим выродком и поспешить на помощь к Агате, хотя она вряд ли в ней нуждается.

— Перчик, — сказал я, взмахнув левой рукой.

Воздух перед физиономией эльфа заискрился, пожелтел от неприятной магии. Остроухий сдавленно вскрикнул, хватаясь свободной рукой за обожженные глаза.

Черт возьми, и мне досталось! Я тоже почувствовал першение в горле и резь в глазах, хотя не такую ядреную как мой враг. Не теряя драгоценные мгновения, сделал три быстрых шага вперед и красиво с разворота всадил клинок ему в левый бок. Острие сразу достало до эльфийского сердца. Он и вскрикнуть не успел, побледнел еще больше, надломился в коленях.

Я побежал к складу. И уже забегая в двери заметил, что со стороны ворот появилось двое или трое, скорее всего тоже эльфов — разглядеть не успел.

— Сершш, прости, для твоего спелла никого не осталось, — трагическим голоском произнесла Агашимая. — Здесь всего один был — прятался за ящиками.

Звеня цепью, она пыталась освободить худенькую кеошерийку, прикованную или привязанную к длинному брусу между деревянными опорами.

— Дорогая, сюда идут еще двое или трое, — сообщил я, занимая место в соседнем проходе между пустых ящиков и повернувшись к двери.

— Это хорошшо! — прошипела Агата, прекратив звенеть цепью.

 — Мало крови! Хочу их всех убить! Ненавижу эльфов, Сершш! Нейшши, наверное, умрет! Они ее насиловали и били! Бедная девочка!

Я обернулся, увидев, что на полу, лежит еще одна кеошерийка. Полностью лишенная одежды. Худее чем та, которую пыталась освободить Агата. Наверное, Агата имела в виду эту несчастную, называя ее Нейшши. Разглядеть рабыню я не успел — шаги и эльфийские голоса звучали слишком близко от двери.