Опасные игры с реальностью 1

Я коснулся пальцем плеча Элиан и лаская шелковистую кожу провел пальцем по извитой линии эльфийской руны. Слабосветящийся рисунок переходил на ее грудь, пока еще прикрытую шелковой тканью.

— Хочется видеть руну целиком, — прошептал я, касаясь ее груди.

— Вы же понимаете, для этого мне придется раздеться? — Элиан остановила мою руку.

— Разве это невозможно? — показалось, что руны на ее теле засветились ярче.

Она не ответила. Встала, вышла в рабочий кабинет, оставляя меня недоумении. Но довольно быстро вернулась.

— Сначала наденьте кольцо, — эльфийка протянула колечко, подаренное прежде мной.

— Этот важный нюанс я запомнил на много жизней вперед, — ответил я, вставая дивана.

Она эффектно и многозначительно протянула левую руку. Взяв ее ладонь, я распрямил средний палец эльфийки и глядя в ее глаза, медленно нанизал на него кольцо, засверкавшее гранями фианита.

— О чем говорит эльфийская традиция теперь? — спросил я, обняв ее.

— Теперь она молчит, говорит лишь мое сердце, — отозвалась Элиан, ее теплое дыхание, шевельнуло щетинки моей бороды.

— Мое стучит так, что становится больно, — ответил я, лаская спину Элиан до ягодиц.

Затем подхватил ее на руки и направился в спальню. Сдвинутые шторы давали немного света, ровно сколько, чтобы окутать ложе под балдахином приятной тайной, пустить на него больше смелых фантазий.

— Мне не терпится видеть эти руны, — произнес я, опуская Элиан на постель и развязывая поясок.

— Тебе нужны они или я, — рассмеялась она, поддаваясь мне, сама спеша оказаться без одежды.

— Но с ними ты еще соблазнительнее. Твоя магия светится в них, — шептал я, стаскивая с нее белье.

Из комнаты, только что покинутой нами, доносился «Вальс Цветов» и под него нетерпеливыми толчками мой член рвался на свободу. Я тоже разделся. Быстро и бескомпромиссно. Видел, как ее глаза разглядывают, даже поедают мое тело, особенно ту часть, что ниже живота. Интересно, занималась ли она когда-нибудь любовью с людьми или ее опыт ограничен эльфами? Я даже не знал, сколько лет этой прекрасной дочери Леадора — страны за морем, мужчин которой я ненавидел, а женщин начинал боготворить.

Я повалил остроухую красавицу на подушки, целуя в приоткрытые губы, в подбородок и опускаясь ниже от ключицы к груди.